— На это счет не беспокойся, ворожей. У нас все четко с этим. Как скажу, так и сделают.
— Вот, за это спасибо.
Серега кивнул.
— Ты сам-то чего хотел узнать у нас? Сомневаюсь, что ты этот ликбез по доброте душевной мне организовал. Ищешь того, кто нас прикончил?
— К сожалению, я знаю, кто это был.
— Да? — удивился Серега.
— Моя сестра. Она вурдалак. Прости, так вышло. — Мне не нравилось направление, куда повернула наша беседа, но я чувствовал, что будет правильнее открыть этому человеку всю правду. — Отчасти, в вашей гибели виноват я.
— Это твой крест, ворожей. — Довольно спокойно ответил мне призрак, но после все же поднял на меня тяжелый взгляд и повторил свою же мысль. — Никто не безгрешен, но тебе тоже придется ответить за свои грехи.
Мне оставалось лишь кивнуть ему. Этот его взгляд я буду еще долго вспоминать. Только сейчас я в полной мере осознал, как сильно на окружающий меня мир влияют любые мои решения.
Меж тем, тьма в дальнем углу помещения уже приобретала вязкость гудрона. По моим прикидкам у нас оставалось не больше минуты.
— Кто вами руководил? — задал я свой главный вопрос.
— Тот кретин, что выжил.
Серега кивнул на медиков, пытавшихся привести в чувство Самойлова.
— По какому праву? Кто за ним стоит?
— Мы люди подневольные, ворожей. У нас свои начальники и командиры. И их приказы мы обсуждать не привыкли, сам понимаешь — служба. Три недели назад нам спустили приказ поступить в полное распоряжение этого типа. В целом, все это время мы на базе хером груши околачивали. Нам этот Самойлов никак не докучал. Просто приезжал, забирал двоих-троих бойцов для работы «в поле». В основном, наблюдение, охрана, слежка. Пару раз мои пацаны прессовали каких-то барыг в области. Я, так понимаю, этот пидор параллельно пользовался нами в своих интересах.
— А сегодня?
— А сегодня ночью он всех в ружье поставил. Взволнованный был, словно девственности лишился. Все про какую-то Вилкину бубнил, мол, нос ей утрет, да на место поставит.
— Она его руководитель. Получается, он этот штурм в обход нее предпринял.
Серега лишь руками развел, осознав вдруг, что он и вся его группа погибла, по сути, из-за амбиций одного недоумка. Пойти на спятившего вурдалака, без подготовки и подстраховки — это однозначно премия Дарвина. Вопрос лишь в том, почему самого Самойлова моя сестра не убила. Неужели только для того, чтобы передать послание про некоего Белкина?
Я хотел задать еще один вопрос, о том, кто конкретно из руководства Сереги отдавал приказ подчиняться Самойлову. Вообще-то подобная информация была засекречена — бойцы спецподразделений не просто так свои лица прячут под масками. Чего уж говорить о тех, кто им приказы отдает? Но для Сереги вся эта конспирация уже не имела никакого смысла. Он свое уже отвоевал. Я же надеялся через его начальников выйти на тех, кто, собственно, спецназовцами свои задницы прикрывал, а через них выйти и на следующих потенциальных жертв мой сестренки. Не успел.
Их оказалось трое — посмертных вестников, что пришли за мужиками из «Альфы». С их появлением Серега перестал быть собой. Он словно потерял ко мне и нашему разговору какой-либо интерес. У меня даже сложилось впечатление, что он перестал меня видеть. Растерянно оглянувшись и увидев приближающихся к его группе мужчин в строгих черных костюмах, он направился им навстречу. По моей воображаемой спине пробежали мурашки. Лица посмертных вестников были до безобразия похожими и одновременно ничем не запоминавшимися. Попроси меня кто нарисовать их или составить фоторобот, я бы не смог. Видимо, такое у них свойство — быть кем-то и никем одновременно. Наверное, такой и должны видеть смерть усопшие — ни с чем и ни с кем не ассоциировать ее.
— Прощай, — прошептал я в пустоту, глядя, как в свой последний путь уходит командир элитного спецподразделения.
Задерживаться в посмертии уже не было никакого смысла. Я уже видел работу посмертных вестников и не горел желанием пересекаться с ними лишний раз. Вернувшись к реальности, я обнаружил перед собой отца Евгения. Выглядел священник взволнованным.
— Наконец-то… — вздохнул он.
— Я что-то пропустил?
За него ответил мой кот.
— Вилкина твоя чуть было Самойлова не добила. Она его во всех смертных грехах обвиняет.
— Не без повода, — ответил я вслух, глядя на отца Евгения. — Что не так?
— Вера объявилась.
— Белкина грохнула? — предположил я.
— Мы тоже думали, что именно он ее следующая жертва. Организовали его защиту. Направили три отряда служителей Совета. Со стороны МВД, то есть со стороны тех, кто нашу Вилкину нанял, тоже людей выделили.
— И что?
— И ничего. Жив Белкин.
— Тогда, что не так?
— Вера «Белый дом» штурмует, Горин.
— В Вашингтоне? — затупил я.
— Ты дурак? — Священник покрутил пальцем у виска. — Я про наш дом Правительства. Ты даже не представляешь, что творится на Краснопресненской набережной. Поехали, нас ждут.
— А с этим что делать?
Я кивнул на Самойлова, с которым безуспешно пыталась наладить контакт Вилкина.
— Ты его сможешь в чувство привести? — Подумав секунду, спросил священник.
