До городища верст десять было, промахнулись они, на краю леса очутились. Решили сперва всё ж обогреться у костра. Наломали сушняка и сели, протянув руки к огню. Ведьма оглянулась, казалось ей, что-то кто-то следит за ними из кустов, и это ощущение никак не проходило. Она озиралась, пытаясь понять, кто же смотрит ей в спину, и наконец заметила мелькнувшие в кустах зелёные глаза.
— А ну выходи! — князь тут же вскочил, хватаясь за меч, мало ли кто там таится, может, тать какой затих да ждёт, когда напасть, или нечисть какая.
Кусты зашуршали, и на полянку вышел Леший, весь в замёрзших сосульках, ветки на голове сухие, даже листочка не видать, сам поникший, пустые глаза едва горели на потемневшем угрюмом лице.
— Опусти меч, княже, — раздался сухой, похожий на треск ломающейся ветки голос. — Не со злом я пришёл. Наворотил делов, — он вздохнул, от чего по поляне разнёсся шорох листьев. — Хотел роду твоему отомстить, а в итоге лес свой сгубил.
Он присел на бревно, опустив узловатые руки на колени, прикрытые штанами из сухой травы. Прикрыл глаза; вспомнилось ему, как много лет назад предок Светозара лес вырубил, а когда леший начал людей стращать, сам заявился с мечом тем самым, что сейчас на поясе у князя висит.
Леший был огромен и страшен тогда. Тело его покрывала густая шерсть, глаза огнем горели. Прадед Светозара тоже был молод, слыл храбрым воем.
Выхватил меч да бросился на лешего. Тот заревел и ударил князя тогдашнего дубиной, что с собой носил. Отлетел тот в сторону, вскочил тут же на ноги и снова бросился в бой. Сражались долго и яростно они. Никто другого победить не мог; воззвал тогда леший к тёмным богам, и вот теперь расхлёбывать всем, что натворили они тогда.
— Так это ты хранителем Великого леса был? — поинтересовалась ведьма. — А говорили, ушёл ты отсюда.
— Да куда я пойду, со своей земли-то? — Почесав нос, леший вновь вздохнул. — Как прадед его лес вырубил, проход меж мирами закрылся, я стал силу терять, раньше я над всеми лешаками да лесовиками хозяином был, а теперь, — он махнул корявой лапой, больше похожей на сухую корягу. — Но что теперь, бабки твоей нет, прадеда его тоже. А я тогда лютую злобу затаил, богов тёмных призвал в помощь. Они и пообещали мне месть сотворить. Но Светозара побоялись, знали, что при нём меч Харалуг, решили на потомках отыграться. А оно вона как вышло. Лес от холода лютого гибнет, я силы лишаюсь. Сам себя, выходит, наказал. Ты уж прости меня, княже, — повернулся он к Светозару. — Не того я хотел.
Князь кивнул, что ж теперь старое вспоминать, землю спасать свою надобно, а не былое ворошить, да и леший, кажись, свою ошибку осознал, нет, он, конечно, сперва хотел того мечом рубануть, но остыл, покумекал наперво, всё как нянька учила.
— Попытаю я удачи, попробую и земли, и лес спасти, — проговорил Светозар. — Источник и лес Великий не вернуть уже, но что осталось, спасти надобно.
Кивнул леший, соглашаясь, поблагодарил князя за то, что тот обиды не таит, встал, поклонился и ушёл в чащу. Только кусты за ним сомкнулись, как князь тоже поднялся, неча рассаживаться. Через пару часов добрели до городища. Стражники князя своего сразу узнали, ворота открыли, коня подали, но тот на него ведьму да кикимору усадил, бабы с ног, считай, валились, котов, Прошку в смысле да Торьку, им тоже сунул, а сам с Тишкой, на которого Вила морок навела, пошёл рядом.
Тут и Елизар, упреждённый дружинниками, подоспел, в расспросы кинулся. Но князь его остановил, приказал терем, что был кормилице отдан, подготовить да баню истопить, при слове «баня» в мешке заворочался банник, до того прикинувшийся веником. Вскоре разместили Вилу с домочадцами, банник тут же отправился новое место обживать, а вот Прошке не повезло, в дому уже был свой хранитель, а точнее хранительница. Норову похуже его. И едва домовой облик свой принял, как из-за печи на него кинулась да в волосы вцепилась, пытаясь из терема выволочь. Лишь окрик ведьмы и остановил. Притихли оба, стоят, глаза вниз опустили. А Вила думает, как ей теперь их сдружить, никогда такого прежде не было, чтоб в дому два духа жили, окромя семейных. Но Прошка на этой, как он выразился, баламошке жениться категорично не хотел.
— Я лучше на Граньке тогда обженюсь, — заявил он. — Чем на этой маракушке.
— Да я б ни в жисть за такого, как ты, захухрю и не пошла, — ответила домовиха, представившаяся как Фёкла. А тут ещё и кикимора масла подлила.
— Нужен ты мне теперича больно, на меня видел, как сотник смотрел?
Пришлось просто по углам разогнать да в баню идти, решила, потом думать станет, как их всех в одной избе терпеть. После бани решила спать ложиться, приказав всем до утра не шуметь, а там решат, как им быть.
Светозар, распорядившись ведьму устроить, в свой терем поспешил, там его уже воевода ждал. Попрощавшись с Вильфридой, он вскочил на коня и пустился по улицам городища, спешил новости узнать. Войдя широким размашистым шагом в горницу, увидел стоящего друга, обнялись они горячо. Елизар присел на лавку напротив князя, налил им квасу и заговорил.
