Леон достаёт кольцо из коробочки, намереваясь надеть его Джулии на палец, но он не успевает. В ту секунду, когда он вынимает кольцо, часть, которая его удерживала, выскакивает из коробки. За ней следует что-то похожее на синие чернила, которые взрываются и капают не только на его руки, но и на подбородок ему и моей сестре, а также на их одежду.
Все присутствующие громко ахают, за исключением четверых: Аарон, Колин, Лили и Лукаса. Все четверо начинают смеяться, как маленькие дети, которые только что провернули лучшую первоапрельскую шутку в своей жизни. Только это не первоапрельские шутки. Они только что испортили предложение Леона и Джулии.
Это несколько забавно. Подло, но весело. По крайней мере они этого заслуживают. Я присоединяюсь к своим смеющимся друзьям и брату. Прислоняю голову к плечу Аарона и смеюсь так, что у меня начинает болеть живот, но это лучший смех, который у меня был за очень долгое время.
— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я Аарона шёпотом, чтобы никто больше не услышал. Впрочем, все итак предполагают, что это его рук дело.
— Решил, что будет лучше, если люди запомнят твой день рождения как день, когда сорвалось предложение, чем если они запомнят его как что-то хорошее для твоей сестры, — говорит Аарон, незаметно обнимая меня одной рукой за плечи. — Кроме того, это была идея Колина и его исполнение. Я не знаю, как работают химия и физика.
— Я ненавижу тебя.
Как только эти слова слетают с моих губ, я чувствую, как Аарон нежно целует меня в макушку, говоря шёпотом:
— Я тоже тебя ненавижу.
ГЛАВА 44
Аарон
София разрезает пирог, отмахиваясь от меня, когда я уже готов подать его ей.
— Аарон, это Германия, — говорит она так, словно это много объясняет. — Здесь гости — это просто гости. Они не обслуживают и не помогают. Всё делают хозяева, или человек, у которого день рождения.
— Это глупо. Сегодня твой день рождения, тебя должны обслужить.
Тем не менее, вместо того, чтобы позволить мне помочь, София настаивает на том, чтобы делать всё самостоятельно. Она даже не позволяет мне протянуть ей руку помощи.
— Ты всё спланировал, Никс. Ты итак достаточно помог. — Она нежно улыбается мне, пытаясь оттолкнуть.
Я не позволю ей так легко избавиться от меня. Поэтому я кладу руки на её талию, притягивая к себе, и дарю самый лёгкий и быстрый поцелуй за всю мою жизнь, после чего я перекидываю её через плечо.
— Аарон! — вскрикивает она, хлопая ладонями по пояснице.
Я оттягиваю край её платья, удерживая ткань, чтобы прикрыть её задницу до тех пор, пока не поставлю её на место.
— Позволь мне сделать это, — говорю я достаточно тихо, чтобы слышала только она.
София вздыхает немного разочарованно, но не спорит, а значит победа на моей стороне. Следующие десять минут я нарезаю торт и раздаю его гостям — включая Леона, несмотря на то что я не считаю его хорошим человеком.
Я думал, что после испорченного предложения руки и сердца Леон и Джулия уйдут, но, к моему большому разочарованию, они этого не сделали. Я до сих пор не понимаю, как старшая сестра может быть такой жестокой, желая видеть, как страдает и смущается их младший брат.
Я признаю, что отклонять предложение — дерьмовое решение. Но это было самое подходящее время, чтобы показать им, что такое смущение. Они, очевидно, испытали его недостаточно сильно, хотя они явно немного смущены произошедшим, о чём говорят их пристыженные взгляды и отсутствие их разговоров. Но я просто не могу сочувствовать им.
Хорошо, что сегодняшний вечер посвящен Софии, а не им.
Когда мой взгляд на долю секунды опускается под стол, я замечаю, что нога Софии дрожит. Я подозрительно смотрю на неё, а затем моя рука мгновенно оказывается на её бедре.
Сколько её знаю, София теребила свои пальцы, браслеты, ожерелья, даже волосы, когда нервничала. Всякий раз, когда мы сидели на скамейках на арене, я замечал, что её ноги дрожат. Настолько сильно, что раздражало меня. Тогда я думал, что это из-за холода, но теперь я знаю, что это не так.
Её голова поворачивается в мою сторону в ту же секунду, когда моя рука находит её бедро, но она не задаёт вопросов. Это делаю я.
— Ты в порядке?
София быстро кивает, кладя свою руку поверх моей и крепко сжимая её.
— Моя бабушка пыталась дозвониться до меня. Она пытается каждый год, но я… никогда не беру трубку. — Каждое слово, слетающее с её губ, становится всё тише.
Я наклоняюсь к ней, прижимаясь своей головой к её, и говорю:
— Может, в этот раз тебе стоит ответить на её звонок?
— Я даже не знаю, что сказать.
Вставая с неудобного стула, я поднимаю за собой Софию. Сначала она смотрит на меня немного вопросительно, но потом говорит своим гостям, что мы сейчас вернёмся. Я бы не стал так делать, но всё же она сделала это. В любом случае это никого не касается.
Ведя Софию к лестнице, которую я нашел во время украшения сарая. Иначе София никогда бы меня сюда не привела — лестница ведёт к её любимому месту. С каждым шагом София успокаивается.
