Как-никак я провел четырнадцать часов за рулем. И так устал, что не чувствовал тела. И все-таки я был счастлив. Словно вспахал огород у бати на даче. Одним словом, сделал что-то полезное.
Сдав рацию, я подсчитал прибыль. С вычетом комиссионных и сожженного топлива, которое я буду вынужден снова залить завтра в бак, у меня в кошельке было тысяча триста сорок рублей.
Для первой смены не плохо.
На следующий день я решил побить свой рекорд.
Ворон я уже не считал, ввязавшись в борьбу за клиентов с самой первой минуты. К трем часам пополудни я сделал десять заявок, начав строить весьма амбициозные планы. Я прикинул, что, если дела пойдут так и дальше, я смогу перекрыть прошлый заработок минимум в полтора раза. Перед моим мысленным взором светились, словно неоновые, астрономические цифры будущих выручек. Полторы тысячи, две, две с половиной. Наконец я увидел буквально сиявшую, подобно названию казино в залитом электрическим светом Лас-Вегасе, сумму в три с половиной тысячи рублей. Это сколько же в месяц? Даже с двадцатью рабочими сменами я рисковал перекрыть заработок учителя средней школы минимум в три раза. А если поднапрячься и отработать двадцать пять смен, то каждые полгода я мог совершенно спокойно летать в Паттайю на двенадцать ночей. Я бессовестно грезил, как со мной часто случалось, искренне веря в свои безумные планы.
А потом мне прилетела заявка до Минусинска. Двадцать пять километров пути и пятьсот пятьдесят рублей чистой прибыли. Похоже, мне действительно сегодня везло. И это уже были никакие не выдумки.
На адрес я летел, как полоумный. Все казалось, что диспетчер скажет сейчас: «Восемь-восемь, отбой. Клиент уехал с другим, слишком ты долго». Такого фиаско я бы себе не простил. Поэтому еще за два перекрестка до въезда во двор прокричал в рацию:
– Восемь-восемь, на месте.
– Звоню, – спокойно произнес диспетчер в ответ.
«Успел», – решил я. И хотя клиент мог запросто уехать без предупреждения, на душе мне сделалось легче. Когда же подрулив к дому, я увидел у одного из подъездов парня, нетерпеливо поглядывавшего по сторонам, меня вовсе поправило. Захотелось выпрыгнуть из машины и расцеловать пассажира. В том, что это мой пассажир, я не сомневался. Двадцатичасовой опыт работы в такси безошибочно мне говорил, что все подпирающие подъезд люди только и мечтают о том, чтобы куда-нибудь скорее свалить.
– До Минусинска? – спросил он, открыв дверь машины.
– Поехали-поехали, – скороговоркой произнес я, словно мы были на фронте и по нашему квадрату во всю била союзная артиллерия.
После спринтерской гонки со временем я чувствовал себя все равно что под энергетиком. Стоило клиенту усесться в машину, как я бешено рванул с места, выбросив из-под колес шквал мелких камешек.
– Боже, ну и переворачивает меня, – произнес пассажир.
– Гулял вчера что ли? – спросил я, стараясь взять себя в руки.
Это было не просто. Со двора я вылетел, как снаряд из «Т-34» и, подрезав тихоходную легковушку, неспешно катящую в сторону готового вот-вот заморгать светофора, выскочил на дорогу, безбашенный и агрессивный.
– Не то слово. Пять лет не виделся с другом.
– Пять лет? Был в отъезде?
– В Москве. Сегодня улетаю обратно.
Я присвистнул.
– Далеко тебя занесло.
– Кстати, если подождешь, поедем обратно. Мне только сумку забрать и в аэропорт.
– Без проблем, – сказал я, заложив широкий вираж на перекрестке.
– Сколько возьмешь?
– Косарь туда и обратно.
– Вот что мне у вас нравится, так это расценки в такси. В Москве бы за такое взяли тысячи три, в лучшем случае.
– Ну так, столица! – произнес в ответ я.
То, что творилось у меня на душе, было неописуемо. Бог мой, косарь! Выполнив этот заказ, я мог сразу ехать домой. И будьте уверены, я бы нашел, чем занять свободное время.
– Один московский таксист мне как-то рассказывал, – произнес пассажир. – Подобрал он приезжих на Курском вокзале. «Куда?», – спрашивает. «До Ярославского», – отвечают они. А Ярославский вокзал находится сразу через дорогу, – рассмеялся парень. – Посещал когда-нибудь Москву? Приходилось бывать на Площади трех вокзалов?
– Не бывал. Но представление имею.
– Так вот, таксист включил счетчик и давай катать пассажиров по городу. Провез по Третьему транспортному, по Садовому, прокатил по Набережной мимо Кремля. В общем, устроил экскурсию. В итоге, когда он остановился у Ярославского, счетчик накрутил семь рублей.
– И они заплатили?
– Заплатили. А куда денешься?
Я представил себе этих людей. Должно быть пожилые супруги. Мужчина худой, с желтым от никотина лицом, в старой истрепанной кепке из кожзаменителя. Женщина полная, в свободном, черного цвета платье с выцветшими аппликациями. И у них были большущие сумки. Не пластмассовые с колесиками и выдвижными ручками, какие вошли сейчас в моду, а клеенчатые в разноцветную клеточку. Приезжие так испугались города, что не нашли в себе сил возразить бессовестному бомбиле. Возможно, эти семь тысяч были их последними деньгами и, прежде чем расплатиться, женщина долго держала купюры в руке, не решаясь с ними расстаться.
Я даже перестал гнать, так меня возмутила эта история.
