– Да ладно, – угадав мое настроение, произнес пассажир, – ему вернется все бумерангом.
Я немного остыл. И попытался припомнить, когда кому-нибудь из знакомых прилетал бумеранг. Сразу же вспомнился случай, когда Серега не вернул продавцу лишние пятьдесят рублей сдачи и тем же вечером его обсчитали в пивной. Выходит, схема и вправду работала. В моем воображении сразу же закрутилась картинка, как московский таксист разбивает машину. Но сначала его грабят преступники. А перед этим изменяет жена. Сурово, конечно. Но подобные люди заслуживают судьбы Иова.
Тем временем я вырулил из Абакана. Провел машину по мосту через одноименную реку, спустился к Подсиненским дачам и снова пересек мост, на этот раз через реку Енисей. Теперь мы с пассажиром катили по Красноярскому краю. Кругом тянулись холмы с одинокими соснами. Постепенно сосны собрались в небольшой бор, но лишь для того, чтобы минуту спустя расступиться, открыв широкий простор, подернутый вдалеке синей дымкой.
Минусинск был прямо по курсу. Старинный и живописный. Новая его часть с панельными пятиэтажками торговыми центрами и металлическими гаражами сменялась старым кварталом, где местами встречались вполне колоритные здания. Я не бывал в Питере, но почему-то всякий раз, когда проезжал Минусинск, на ум приходил именно этот город. Единственное, чего ему не хватало – так это лоска. Старинные здания выглядели заброшенными и нежилыми. Казалось, они вот-вот рухнут, подняв в воздух такую древнюю пыль, что от нее у жителей города начнется эпидемия бубонной чумы, осложненной китайским гриппом.
Всю дорогу клиент не умолкая рассказывал про Москву. Он жил на Садовом, по соседству с Меладзе. Его квартира стоила пятнадцать миллионов рублей и каждые полгода он летал заграницу. Побывал в Египте, Турции, Испании и Франции. Я верил ему и не верил. И в конце пришел к выводу, что даже если это вранье, то красивое, а значит безвредное. Все равно что фильм про любовь, где в конце все живут долго и счастливо.
– Ну, я пошел, – сказал клиент, когда мы остановились на адресе. – Возьму сумку и сразу же выйду. А ты пока развернись.
Я включил радио и принялся ждать, напевая под нос сладкие, как варенье, слова популярных хитов. Я и не заметил, как прошло десять минут, а пассажир так и не появился.
Наконец я занервничал.
– Маша, у меня клиент ушел за деньгами, – пробубнил я. – И не возвращается. Набери его номер.
– Клиент недоступен, – ответила Маша минуту спустя.
– Набери еще раз, пожалуйста.
– А какой смысл? Я уже раз семь набирала.
Я запомнил в какой подъезд он зашел, но что толку? Пять этажей, на каждом пролете минимум по три двери. Не буду же я долбиться во все квартиры подряд, как член Избиркома?
Сукин сын так хорошо меня обработал, что я не потребовал денег. Побоялся обидеть столичного гостя. А тот возможно с детства жил в какой-нибудь Селиванихе и сейчас умирал со смеху, рассказывая корешам, как обвел меня вокруг пальца.
– С почином тебя, Восемь-восемь, – грустно сказал по рации один из таксистов.
– Скорей на железнодорожный вокзал. Я опаздываю, – крикнула женщина, запрыгнув в машину.
Я тронулся с места с таким прошлифоном, будто вознамерился побить рекорд ускорения до сотни. Пассажирка чуть было не кувыркнулась в багажник. По Озерной, изогнутой как неправильный вопросительный знак, я выжал восемьдесят, выбив днищем сноп искр об лежачего полицейского. Свернув же на Тараса Шевченко, переключился на пятую, принявшись планомерно укладывать стрелку спидометра.
Три дня я мечтал о клиенте, который куда-нибудь бы торопился. До этого я был единственным, кто спешил в этой машине. А это сами понимаете, попахивает принадлежностью, хоть и не к сексуальным, но все же меньшинствам. Ты не мчишься на пределе возможностей. Тебя сдерживает отсутствие благой цели и гнетущая атмосфера молчаливого неодобрения. Клиент, возможно, только отужинал или провел приятный вечер с милою девочкой. Он умиротворен и вызывает такси, чтобы, погрузившись в приятный мысли, насладиться картиной вечернего города. А потом спокойно лечь спать. И тут он попадает в настоящий парк аттракционов. «Пристегнитесь, пожалуйста! Вы купили билет на американские горки».
