Двусмысленный ответ. Стекла очков продавца насекомых запотели, и выражения глаз не разобрать, но, по-моему, пылесос его нисколько не заинтересовал. Может быть, это ложный ход, чтобы усыпить бдительность зазывалы? Говорят, нелюбопытный человек бессердечен. Не исключено, что впечатление о продавце как о человеке интроспективном сложилось у меня потому, что он специально надел овечью шкуру, желая пробраться на корабль. Значит, я ошибся в нем, считая, что он послужит мне опорой, – как бы еще не хлебнуть с ним горя. А вот мнение, которое сложилось у меня о зазывале, нуждалось в корректировке. Люди корыстные, для которых главное – деньги и вещи, обычно равнодушны к таким нематериальным ценностям, как изобретения, фантазии. Например, когда я проявил такой интерес к юпкетчеру, продавец насекомых отнесся ко мне как к ненормальному, вот и все.
Кстати, все юпкетчеры, кроме моего, остались в джипе. Нужно не забыть принести их потом.
Женщине, наверное, было неудобно держать ногу на весу, и поэтому она все время покачивала ею. Продавец насекомых подался вперед. Решил, видимо, поддержать ее ногу. Неужели я дам увести добычу из-под самого моего носа? Я решительно преградил ему путь. Мы оказались лицом к лицу, кто-то один должен был отступить.
– Ну что вы дергаетесь, ничего плохого я не делаю.
Он беззлобно хлопнул меня по плечу и отодвинулся. Потом направился вглубь помещения, прошел мимо пяти выстроившихся рядом с диваном металлических шкафов, щелкнув по каждому пальцем, и обернулся у стеллажей, составленных под углом сто двадцать градусов. Избегая его взгляда, я коснулся колена женщины.
– Все еще болит?
– Конечно.
Она подложила руки под колени и приподняла ноги. Юбка из искусственной кожи, лишенной эластичности, задралась до самых ляжек. Они оказались полнее, чем я предполагал, и были покрыты поблескивающими волосками. Я вытащил из-под дивана аптечку. Хотя на первый взгляд и казалось, будто у меня все свалено как попало, определенный порядок соблюдался. Вещи были набросаны вокруг дивана, так сказать, концентрически, по степени необходимости – самые нужные ближе, остальные дальше.
– Вытяните ногу и напрягите…
Я подсунул ладонь под икру, но она тут же притворно завопила:
– Перестаньте, щекотно!
– Не бойтесь, я только осмотрю.
Зазывала повернулся в нашу сторону:
– Может, хватит осматривать? – Он неохотно оторвался от пылесоса и встал. Поиграв кадыком, проглотил слюну. Оперся о край стола, служившего мне одновременно верстаком и занимавшего половину мостика, и чуть подался вперед, приняв угрожающую позу. – Если вы собираетесь оказывать первую помощь, лучше всего холод. Нужно обмотать ногу мокрым полотенцем.
– Нет, это не годится. – Продавец насекомых, поглаживая рукой переплет снятого с полки толстенного фолианта, отрицательно покачал огромной головой. – Холод ни в коем случае, только теплый компресс.
– Не смешите меня. Всегда прикладывают холод, – не сдавался зазывала.
– Теплый компресс. Теплый компресс, и ничего другого, – стоял на своем продавец насекомых.
Пока они спорили, мне следовало не теряться – другого такого случая могло и не представиться. Теперь я подложил уже обе руки под ее икру. На этот раз женщина даже не вскрикнула. Наоборот, неуловимым движением руки скорее подбодрила меня.
– Положитесь на меня. – Я ощущал прилипшее к ладоням тело. – В пожарной команде меня учили, что при переломе лучше всего холод, а при вывихе – теплый компресс.
Пальцы женщины коснулись моей руки. Сначала я подумал, что она хочет оттолкнуть меня, но ошибся. Ее пальцы легкими мотыльками заскользили по моей ладони. Теперь настала моя очередь ежиться от щекотки. Но ее стоило терпеть.
– Как вы думаете, почему в больнице всегда делают рентген? – спросила женщина.
– Почему?..
– Потому что без рентгена не могут поставить диагноз.
– Возможно.
– Какой же тогда смысл в вашем осмотре?
Своим вопросом она сразила меня наповал. Зазывала засмеялся. Сквозь отверстие между зубами, как из пульверизатора, брызнула слюна. Продавец насекомых с шумом захлопнул книгу.
– Почему вы пошли в пожарную команду? – поинтересовался он.
– Почему? Никакой особой причины не было. В детстве в праздник Танабата[3], когда принято загадывать желания, я написал, что хочу стать пожарным. Вот так-то… – Все трое прыснули. Я перешел в наступление: – А вы почему записались в силы самообороны?
Продавец насекомых снял очки и протер их подолом рубахи.
– Запотели, высокая влажность, наверное.
Мое сердце таяло. Пальцы женщины словно ненароком продолжали тихонько бегать по моей руке.
– Влажность, конечно, высокая, но зато приятно. Как будто кондиционер включен.
Хорошо, что я загораживал женщину от зазывалы и продавца, и они, кажется, не видели движения ее пальцев. От возбуждения меня бросило в жар, и сразу же заложило уши и нос. Неужели даже давление поднялось? Я никак не мог понять значение сигнала, который передавала мне женщина своими пальцами. То ли она необыкновенно отзывчива, то ли это просто привычка кокетничать с клиентом, к чему приучил ее зазывала.
