– В таких случаях звонят обычно по сто девятнадцать.
– Послушай, ты же когда-то служил в пожарной команде, у тебя нет их телефона?
– Тебе, наверное, приходилось слышать, какие дают советы, когда человек не может снять с пальца кольцо?
– При чем тут кольцо?
– Обязательно дадут ценные указания: подними руку вверх, выше сердца, послюни палец, намыль его. Но поднять ногу вверх я не могу, а если намылю, результат будет прямо противоположный.
– Ты говорил, что у тебя есть пила.
– Ну есть.
– Штука, которая лежит на столе наверху, – это электропила?
– Брось шутить, нужно уметь пользоваться ею, просто так ничего не выйдет. Одно неловкое движение – и ноги как не бывало.
– Хорошо бы вытащить твою ногу до того, как мне понадобится…
– Ты же только что ходила.
– Да ничего, я, в общем-то, могу сделать это где угодно.
Ощущение, точно щиколотку придавило тяжеленной гирей. Мысли смешались. Будто оборвалась нить слишком туго смотанного клубка.
– Помоги мне. Я все-таки хочу попытаться вытащить ногу. Чем дольше она там пробудет, тем сильнее отечет, а уж тогда ее ни за что не освободить.
Женщина наклонилась над унитазом. Без всякого стеснения она обняла меня за плечи и прижалась всем телом. Ее волосы пахли сухой травой. Если бы не комизм положения, в котором я оказался, происшедшее могло бы полностью перевернуть всю мою жизнь. Но отказываться от надежды не следовало. А вдруг она будет обнимать меня и после того, как удастся освободить ногу? Сжав ее локти, я выпрямился. Но изменилась лишь поза женщины. Плечи дернулись книзу, она стала клониться вперед и, схватившись за мое колено, упала. Я чуть не закричал от боли. Из нашей попытки ничего не вышло, и лишь близость женщины не давала мне впасть в отчаяние.
– Ничего не выйдет, ведь в трубе вакуум.
– Сколько времени занимает дорога до конторы «отряда повстанцев» и обратно?
– В один конец минут десять.
– Если им удалось быстро договориться, то они должны вот-вот вернуться.
– Договориться не так-то просто, ведь речь идет о трупе. Мне бы хотелось вытащить ногу до их прихода.
– Хорошо бы они вызвали нас по рации. Может, по дороге они заехали куда-нибудь выпить, тогда долго еще не вернутся. Из забегаловки их силой не вытащишь.
– А труп бросили в машине?
– Верно, это было бы рискованно…
Женщина вернулась к лестнице и села на вторую ступеньку снизу. Она отошла буквально на шаг, но теперь дотянуться до нее рукой я уже не мог. Меня охватила тоска: неужели все это было на самом деле – и надежды, и интимность?
– Когда пробка из бутылки с вином не вынимается, всегда становишься в тупик, не зная, что делать.
– Может, чего-нибудь хочется, скажи.
– Нет, ничего не хочется.
– Больно?
– Чешется и щекотно. И онемела.
Некоторое время женщина смотрела вверх, что-то соображая.
– В трубе вакуум, да? Внизу клапан, правильно? Если его открыть, давление станет нормальным, верно?
– Возможно. Я не проверял, но думаю, что в унитазе использована разность уровней грунтовых вод. То есть непосредственным клапаном, создающим внутреннее давление, является сама вода, где-то существует рычаг, перекрывающий ее, который действует по принципу водяного колеса.
– Пойду посмотрю. – Женщина вскочила, точно сорвавшаяся пружина. Сил у нее немного, но зато она легкая, поэтому и может двигаться так стремительно. – Объясни дорогу.
– Объяснил бы, да сам не знаю. Туда попасть никак нельзя.
– Это странно: кто-то ведь проникал туда, чтобы чинить трубу, значит дорога должна быть.
– Я тоже так думал и собирался как следует все разузнать, но вот видишь…
– Может, ход заделали?
– Не похоже. Я уж думаю, а вдруг какой-то предприниматель, пользуясь неизвестным мне штреком, беспрепятственно проникал в нижние пласты. Борьба за каменоломню была отчаянная, и штольни переплетались, как паутина, это все время приводило к обвалам… Давай попробуем посмотреть план. Когда я поскользнулся, вместе с фотографиями упал и альбом. Подними, пожалуйста.
Женщина неохотно спустилась с лестницы.
– Чуднó все это, никак не пойму. Чтобы можно было пользоваться унитазом наверху, все должно быть как следует сделано внизу. Работы наверху и внизу не могли вестись безо всякой связи между собой.
Остановившись на некотором расстоянии от меня и не приблизившись больше ни на шаг, женщина протянула альбом и поспешно отдернула руку. Каким жалким я, должно быть, ей казался! Конечно, такая нелепая оплошность достойна не сочувствия, а скорее презрения.
– Смотри, здесь, в центре плана, машинный трюм…
– Бессмысленно, я в этом ничего не понимаю. Вид у тебя плохой, – может, принести чего-нибудь?
– Я бы, пожалуй, принял аспиринчику. Принеси, пожалуйста. Аптечка должна быть под диваном, зеленая картонная коробка, круглая такая…
