– Противно… – Женщина взяла самострел и попятилась к унитазу. Потом обернулась, определила на глазок расстояние до меня и остановилась в трех метрах.
– Чей же это труп?
– А как вы думаете?
– Я знал этого человека?
– Полагаю, вы удивитесь.
– Если не твой… Неужели… нет, быть не может, Комоя-сан?
– Вряд ли… – Женщина испуганно осеклась. – Когда возник разговор о трупе, Комоя-сан был еще здесь.
– Так чей же? – Боль в ноге мешала как следует сосредоточиться. Чья еще смерть могла бы поразить меня? Даже когда умерла мать, я был потрясен меньше, чем когда уронил фотоаппарат и разбил объектив. Она тогда жила вместе с Тупым Кабаном (наполовину против своей воли), и открытку о ее смерти я получил лишь спустя две недели.
– Весьма уважаемый труп, с которым нужно обращаться почтительно. – Сэнгоку с жадным любопытством шарил глазами по всем уголкам трюма. Он впервые видел это место, где велось незаконное уничтожение отбросов, где находилось обиталище его подозрительного компаньона, ответственного за яму. – Управляющий… Нет, здесь вы капитан… Унитаз, который сейчас маринует вашу ногу, и есть та самая бездонная яма?
– «Маринует», что за выражение! – решительно вступилась за меня женщина, и я увидел, как она еще молода. Может быть, именно сейчас и проявилось ее истинное лицо. – Посмотрите сами – и все поймете.
– Я не собираюсь ничего скрывать. – В создавшемся положении мне приходилось проявлять осторожность. – Я давно хотел взять тебя к себе. В душе я всегда считал тебя своим другом. Я знал, что, когда мы будем вместе, все пойдет хорошо. Правду говорю, даже билет на корабль для тебя приготовил. Сейчас как раз подходящий случай…
– Может, вы нарочно все это затеяли, чтобы поиздеваться надо мной.
– Ну что ты. Да и зачем?
– Хотите помешать уничтожить труп, вот и устраиваете этот балаган.
– Ничего подобного, я ждал помощи. Помогите мне побыстрей.
– И верно, обычное представление. – Зазывала, застегивая брюки, показался из туннеля. Поглядел на меня и, как неумело вырезанная из бумаги фигурка, застыл в неестественной позе, продолжая держаться за язычок молнии. – Чего возитесь, неужели до сих пор не можете вылезти?
– По-всякому пробовали, – замотала головой женщина, заступаясь за меня. Наверное, приятно все-таки иметь товарища, который с тобой заодно. – Давление немыслимое, внутри вакуум. Нога как вросла – ни вытянуть, ни повернуть. Сейчас ему получше, – видимо, аспирин подействовал, а то было совсем плохо, он и стонал, и кричал…
– Очень уж он нежный. – Зазывала захлопнул железную дверь и задвинул засов.
– Свалился бы сам, тогда бы узнал. Ноге щекотно, будто по ней водят металлической щеткой.
– Вы говорите – вакуум, но важно знать, сколько атмосфер, – спокойно произнес Сэнгоку. – Если давление у поверхности тела ниже определенного уровня, начнется кровотечение, затем лопнет кожа. Но, судя по тому, что ногу дальше не втягивает, давление не столь уж велико.
– Теоретическая база подведена, теперь постарайтесь мне помочь.
– Сначала давайте подтащим к унитазу труп, – предложил зазывала, и они вдвоем с Сэнгоку поволокли тюк. Зазывала пытался подтянуть его к приставной лестнице, а Сэнгоку, не зная о существовании ловушки, тащил к каменной – веревка лопнула, и тюк приоткрылся. Ни крови, ни какой-нибудь части тела не было видно. Блеснуло лишь что-то, напоминающее мешок из черного винила – в такие обычно складывают мусор, – именно в этом ощущалась реальность существования трупа.
– Туда нельзя, – предупредила Сэнгоку женщина. Голос ее звучал нежно, как легкий ветерок с моря после штиля. Наверное, это у нее рефлекс при виде незнакомого мужчины. – На этой лестнице есть специальное устройство, осторожно.
– Здесь вообще полно всяких устройств. Вам-то это должно быть хорошо известно. – Зазывала, не дожидаясь ответа, глянул с площадки вниз. – Может, сбросим отсюда, а то тяжелый, сил нет.
– Но это же труп.
– Именно потому, что труп. Если развалится на куски, легче будет спустить в унитаз…
Женщина жестикулировала, но она стояла ко мне спиной, и поэтому я не мог понять, что означают ее жесты. Зазывала гаденько засмеялся и, повернувшись к тюку, молитвенно сложил ладони. Сэнгоку неловко наступил на тюк ногой и стал заталкивать внутрь край высунувшейся пленки.
– Прежде чем заняться трупом, прошу вас, помогите мне. – Я пытался изобразить спокойствие, но из-за отвратительного чувства, будто сердце провалилось в колено и судорожно бьется там, и страха, что им не удастся меня освободить, голос меня не слушался. – Пока унитаз нельзя использовать, с трупом все равно ничего сделать невозможно.
– Нечего суетиться. – Зазывала кивнул Сэнгоку, и они вдвоем приготовились сбросить тюк с площадки. – Если бы Капитан знал, чьи это останки, он, я думаю, не проявил бы такой жестокости.
– Жестокость – сбрасывать тело вниз! – крикнула женщина, но тюк, завернутый в голубую виниловую пленку, уже сорвался с площадки и, перевернувшись в воздухе, шлепнулся на пол. По звуку можно было подумать, что упал кусок сырого мяса. Пожалуй, так же шмякнулся бы и ком глины.
– Кто же все-таки это?
