— Беван, что я тебе говорила о том, как общаться с клиентами? — Наконец, женщина поворачивается ко мне лицом. — Мне жаль мою дочь, она может быть немного… Сирша? — Ее руки взлетают ко рту, прикрывая шок. Она делает несколько шагов вперед, а затем сжимает мои щеки ладонями. — О, боже мой. Сирша Райан. Ты стала такой взрослой и такой красивой. Ты выглядишь точь-в-точь как твоя мама, когда она была в твоем возрасте. — Застыв на месте, я стою, пока она осматривается вокруг меня. — Я не ждала вас обоих раньше, чем через несколько недель.
— Подождите, что? — Я подвергаю сомнению ее заявление. — Мы собирались приехать сюда через несколько недель?
Глубокая складка пересекает ее лоб.
— Да, дорогая. Айна хотела подождать, пока тебе не исполнится восемнадцать, ну, ты знаешь, по семейным обстоятельствам.
Я хочу закричать на нее, что нет, я не знаю, потому что моя мать никогда ни черта мне не рассказывала. Я даже не знала, что эти люди существуют. Но я этого не делаю, потому что, кажется, не могу сформулировать никаких слов после этого откровения.
— Кстати, где Айна? Она здесь, с тобой, или направилась прямо к дому?
Я не знаю, усталость ли это, тяжесть невысказанных истин или просто горе, но мои слезы вырываются из ниоткуда, как и мои слова.
— Моя мама, — кричу я, — умерла!
СИРША
К сожалению, мой небольшой срыв привлек внимание всех в спортзале. За стеклянной стеной несколько пар глаз впились в мою кожу, заставляя меня свернуться калачиком, когда я хочу, чтобы земля поглотила меня целиком.
Мои эмоции редко выходят наружу. Вместо этого я скрываю свои чувства под маской сарказма и безразличия. Эту черту характера я переняла от своей матери.
Всегда было невозможно узнать, что она на самом деле чувствовала или думала — непроницаемое хранилище скрытых мыслей и эмоций, — но, как и моя мать, я время от времени прорываюсь наружу. Обычно это происходит в уединении моего пространства. Не перед аудиторией, но, кажется, последние несколько дней наконец-то настигли меня.
Руки Фиа крепко держат меня.
— Дыши глубоко, милая.
Внезапно ее лицо застывает, когда ее взгляд останавливается на чем-то позади меня. Любопытство охватывает меня, и, прежде чем я осознаю это, я слежу за ее взглядом.
Затуманенными слезами глазами я замечаю двух мужчин, спаррингующих в центре бойцовской клетки.
Лицом к лицу и удар за ударом, они нападают друг на друга со сжатыми костяшками пальцев, казалось бы, не обращая внимания на окружающее. Капли пота на их коже, заставляющие их татуировки блестеть под ярким освещением. Они двигаются плавно, уклоняясь от удара за ударом. Что-то в этом дуэте завораживает меня — хаотичное разрушение, завернутое в две восхитительно греховные упаковки.
Беван хихикает, прикрывшись рукой.
— Отлично. Она уже привлекает внимание. И вот я подумала, что мы могли бы стать друзьями.
Качая головой в ответ на саркастический тон дочери, Фиа снова смотрит на Беван, но я не могу оторвать глаз.
— Когда он прибыл?
Я не уверена, на кого из двух ссылается Фиа, но ответ Беван говорит мне, что она точно знает, на какого из Адонисов смотрела ее мать.
— Примерно пятнадцать минут назад.
Фиа кивает, прежде чем снова обратить свое внимание на меня. Ее рука обхватывает мою щеку.
— Нам не стоит разговаривать здесь. Мы пойдем в мой кабинет. Там сзади больше уединения. Бев… — обращается она к дочери. — Позвони Роушин, скажи ей, чтобы приготовила гостевой домик. — Взяв меня за руку, Фиа ведет меня к выходу из спортзала, но прежде чем мы входим, она разворачивается на каблуках, чуть не сбивая меня с ног.
— О, и не спускай с него глаз. Дай мне знать, как только он уйдет.
Беван кивает.
— Конечно, босс.
Наконец, Фиа толкает двери. Пристраиваясь на шаг позади нее, мои глаза обшаривают пространство открытой планировки. Оно современное, и с высокими потолками, массивными бетонными стенами и ультрасовременным тренажерным оборудованием я могу понять, почему кажется, что здесь занимается большая часть молодого мужского населения.
Я знаю, что не должна, но мое тело предает меня, выискивая двух мужчин в октагоне. Тот, что повыше, стоит ко мне спиной. Его мышцы напрягаются при каждом движении, а татуировки, покрывающие его кожу, танцуют в брутальном двухстепенном ритме. Каким бы ошеломляющим ни был этот мужчина, его противник заставляет чувствовать каждый дюйм моей кожи так, словно его облизывает пламя.
В его движениях есть что-то такое, как будто он парит в самом воздухе, которым дышит. Его черные волосы контрастируют с бледно-фарфоровой кожей, подчеркивая его притягательную атмосферу. Мое сердце учащается, когда он прыгает по клетке с ухмылкой, растягивающей его губы. Его гипнотическая уверенность напоминает мне о таинственном человеке, который всего несколько дней назад перевернул мой мир вокруг своей оси.
Склонив голову, он отказывается смотреть в мою сторону, хотя я молча умоляю его доказать, что мои дикие мысли ошибочны.
