— О, смотри, — издеваюсь я. — Кажется, твоя маленькая сторожевая собачка ищет тебя. Должны ли мы ответить на звонок? — Я двигаю бедрами, заставляя ее глаза закатиться. — Да… — Я прерываю ее, прижимая вибрирующий телефон к ее клитору. Пульсация длится три гудка, прежде чем остановиться. Затем это возобновляется. Как только она преодолевает это ощущение, оно начинается снова, лишая ее способности составлять предложения.
Ее голова откидывается назад, вытягивая шею. Ее внутренние стенки напрягаются, сжимая мой член так чертовски крепко, что я в нескольких секундах от того, чтобы наполнить ее своей спермой.
— Тебя это заводит? Знать, что он в одном шаге от того, чтобы услышать, как ты выкрикиваешь мое гребаное имя.
— Роуэн! — Это предупреждение, но я с радостью последую ему. — Не отвечай на этот проклятый звонок.
Мой язык скользит по моей нижней губе, когда я вонзаюсь в нее, сотрясая полку позади нее. Ее бедра выгибаются, когда она гонится за кайфом, который доставляет мой член.
— Вот и все, любимая. Сожми мой член своей прелестной киской.
— О, Боже, я собираюсь…
Я провожу пальцем, чтобы ответить, как раз в тот момент, когда ее грязные стоны эхом разносятся вокруг нас.
— О, да, Роуэн. Вот, прямо здесь. Не смей останавливаться!
Я следую за ней по краю, наполняя ее своей спермой. Затем я подношу телефон к уху.
— Надеюсь, тебе понравился этот маленький звук, большой человек. Скажи мне, она так кричит из-за тебя?
СИРША
После того, как Роуэн отпускает меня из своих объятий, мое бескостное тело обвисает, когда мои ноги касаются пола. Мои ноги подкашиваются, и мне требуется секунда, чтобы преодолеть вызванный оргазмом туман, затуманивающий мой мозг. Наконец, через несколько секунд я прихожу в себя и осматриваюсь. Но затем реальность обрушивается бульдозером, и тяжесть того, что
Я только что занималась сексом в кладовке с тем же социопатом, который вломился в мой дом и перевернул всю мою жизнь вокруг своей оси.
Это официально. Я потеряла контроль над собой. Это единственное объяснение, которое у меня есть для моего краткого момента безумия.
— Не могу поверить, что мы это сделали, — бормочу я — больше для себя, чем для Роуэна, проводя руками по своей мятой форме, поправляя все на месте.
Конечно, я не могу отрицать сексуальную химию между мной и Роуэном, но, черт возьми, то, что он только что сделал с бедным Лиамом… Трахни меня, у меня нет слов. Это нарциссическое поведение класса А, но чего еще я ожидала от такого человека, как Роуэн Кинг.
Как я должна выйти из его шкафа и посмотреть Лиаму в глаза? Он возненавидит меня, и, честно говоря, я это заслуживаю.
Я знаю, что мы с Лиамом не говорили о том, что назревает между нами — если в этом вообще что-то есть. Но, независимо от нашей ситуации, он заслуживает лучшего, чем прослушивание того, как я кончаю на член другого мужчины.
Меня охватывает паника, когда я обвожу взглядом небольшое пространство. Мне нужно выбраться из этой комнаты, пока стены не сомкнулись вокруг меня. Широко раскрыв глаза, я оглядываю небольшое пространство в поисках своих вещей, не говоря уже о той части моего разума, которую я потеряла.
Когда мой взгляд натыкается на забавные оттенки дразнящей зелени, мое внутреннее волнение превращается в разрушающее душу сожаление. Роуэн одаривает меня кривой ухмылкой, по-видимому, чертовски довольный своей нежелательной "Энергией Большого Члена", что только еще больше раздражает меня.
— Твое маленькое соревнование по измерению членов было чертовски необходимо?
— Э. — Он пожимает своими широкими плечами. — Необходимо? Нет. Удовлетворяет? Черт возьми, да!
— Ты свинья. Ты знаешь это?
— Итак, ты упомянула, и все же, — он делает шаг вперед, затем поднимает руку к лацканам моего блейзера, прежде чем расправить их касанием пальцев. Еще раз он переводит свой злобный взгляд на меня, когда кончик его языка проводит по складке его губ, — ты все еще позволяешь мне лакомиться твоей киской, а потом трахать тебя всю следующую неделю.
Гнев раскаляется под моей кожей, и как бы мне ни хотелось обвинить стоящего передо мной социопата-нарциссиста, часть его, или, может быть, большая часть, направлена на меня и мою собственную обезумевшую от похоти глупость.
