— Ты знаешь, каково это, когда она сжимает твой член, в то время как твое имя слетает с ее губ? — Мой взгляд устремляется к толпе, указывая на Сиршу кончиком подбородка. — Потому что я знаю. И это был гребаный экстаз.
Наконец, он срывается, бросаясь на меня, не подумав об этом. Ослепленный своей яростью, он неправильно понимает мою стойку и отклоняется влево, оставляя уязвимой свою челюсть. Мой кулак соприкасается, и звук хрустящей кости заставляет толпу замолчать. Глаза Лиама закатываются, а ноги подкашиваются, когда он покачивается, прежде чем коснуться пола.
— Свет погас, ублюдок.
Когда Люк заходит в клетку, я падаю на колени, позволяя усталости взять верх.
— Победитель боя — РОУЭН КИНГ!
СИРША
Мой желудок скручивается в тугие кольца, а пульс бешено колотится. Кислота пузырится у меня в животе, бурля под грудью, когда я смотрю, как медик светит маленьким фонариком в глаза Лиаму. Он наклоняется вперед и обхватывает руками голени, один раз кивая доктору.
Затем, наконец, он делает глоток воды из бутылки, которую протягивает ему медик, и прополаскивает рот, прежде чем выплюнуть содержимое на пол. Его спина расширяется с каждым вдохом, который он делает, унимая беспокойство, сковывающее мой живот.
Кажется, впервые с тех пор, как Лиам рухнул на ринг, я украдкой перевожу дыхание, а затем перевожу взгляд на другого противника.
Роуэн сидит в центре ринга, его тело опирается на голени. Его завернутые руки закрывают лицо, демонстрируя окровавленный некогда белый хлопок. Загипнотизированная исходящей от него грубостью, я считаю подъемы и опускания его плеч, подчеркивающие его глубокое, затрудненное дыхание.
Я слежу глазами за его руками, когда он проводит ими по лбу и зарывается кончиком пальца в длинные, намокшие пряди челки, прежде чем убрать их с лица. Его плечи опускаются, когда он поворачивает голову и поднимает лицо к ночному небу.
Дождь струится из почерневших облаков над головой, пронизывая воздух и увлажняя его покрытую потом и кровью кожу. Тем не менее, он, кажется, равнодушен к ледяным каплям и вместо этого купается в них.
Свет от больших прожекторов отражает капли воды, прилипшие к его обнаженному торсу, придавая ему неестественный вид, как у актера в последнем полнометражном боевике.
Он опасно опьяняет, и я ненавижу то, как мое тело реагирует на него. Как бы я ни старалась, кажется, я не могу бороться с невидимой нитью, которая связывает нас вместе. Всякий раз, когда Роуэн находится в моем присутствии, он становится вором, крадущим каждую унцию моего внимания, хочу я этого или нет.
Кровь стекает с его разбитого лба, как узкая река, растекаясь по высоким контурам скул, пока, наконец, не скапливается в углублении открытого рта.
Мое дыхание застревает в горле, когда кончик его языка выглядывает, захватывая маленькую лужицу одним небрежным движением.
Я знаю, что так не должно быть, но по какой-то неизвестной причине одно это легкое движение наполняет мое сердце пульсацией, которой мог вызвать только он.
Мое влечение может показаться безумным, но опасность — обман, похоть, все это — заманчиво. Но разве не так падают ангелы? Дьявол был самым поразительно красивым мужчиной. Искушением, которому мы никогда не должны поддаваться, грехом, который мы не должны совершать. Но даже в этом случае истории говорят, что когда-то он был любимым творением Бога. Роуэн Кинг — мой собственный дьявол, прекрасная загадка, окутанная грозовыми тучами и покрытая самыми заманчивыми грехами. Достаточно ли я сильна, чтобы бросить вызов его притяжению ко мне, или он будет тянуть меня ко дну, пока я не сгорю в его пламени?
Когда его чарующий взгляд устремляется на меня, отчего у меня перехватывает дыхание, я получаю ответ. Роуэн Кинг погубит меня.
После того, как мы покинули территорию замка Килл, Беван отвезла нас обратно в дом, прежде чем скрыться в своей домашней библиотеке с книгой, зажатой подмышкой. Очевидно, Лиам получил тренажерный зал, а она — комнату с непристойными книгами на полках от одной стены к другой. Ее слова, не мои.
В любом случае, она сказала, что ей нужно проветрить голову после драки. Не то чтобы я виню ее, потому что я все еще не оправилась от садистской жестокости всего этого.
Почти час я меряю шагами этажи, ожидая возвращения Лиама. Я не разговаривала с ним с сегодняшнего утра, до того неловкого телефонного звонка с Роуэном, и как бы мне ни хотелось избежать темы моей сексуальной эксплуатации, я чувствую, что ему нужно какое-то объяснение.
Наконец, чуть позже десяти, входная дверь со щелчком открывается, и он втаскивает себя внутрь, правой рукой прижимая к левому боку грудную клетку.
Выключив телевизор, я кладу пульт дистанционного управления на стол и поднимаюсь со стула, прежде чем подойти к нему неуверенными шагами.
— Вот. — Я указываю на его спортивную сумку. — Позволь мне помочь тебе с этим.
