Марина открыла блокнот и показала ребятам свежий рисунок. На нем был изображен гигантский грязный младенец с черными провалами вместо глаз, ползущий по темному лесу. Позади него виднелись три женские фигуры с длинными волосами. Мавки. Тощие, темнокожие, покрытые трупными пятнами, они будто подсказывали ему дорогу. Димка передернул плечами, содрогнувшись от отвращения.
– Кто они такие вообще, эти мавки? – спросил он.
– Один из видов русалок, – ответила Алиса, рассматривая рисунок. – Относятся к темным Первородным, смертельно опасная нежить… Это либо воскресшие утопленницы, либо девочки, похищенные и проклятые нечистой силой.
– Но почему мы их видим? – спросила Марина. – Да еще так реалистично? Они тоже скоро явятся вместе с Огненным Драконом?
Алиса, Димка и Карина замерли, затем одновременно на нее посмотрели.
– Не хотелось бы, – напряженно ответила Василисина. – Судя по тому, что я о них читала, с этими дамочками лучше не встречаться.
В последнее время Евгения Белявская часто заезжала в полицейский участок. Она привозила шерифу обед, а его подчиненных угощала свежей выпечкой, поэтому ей всегда были здесь рады. Особенно Виктор, который обожал пирожки и ватрушки. Иногда Мезенцеву даже приходилось выгонять парня из своего кабинета, чтобы пообщаться с любимой женщиной наедине.
Но сегодня Евгения привезла ему не только горячий домашний обед. Они сидели перед монитором компьютера и смотрели запись, сделанную накануне вечером в коридоре больницы: женщина в одежде медсестры добавляла что-то в стаканы с кофе, предназначенные Егору Звереву и Алене Сухоруковой.
– Просто счастье, что все остались живы, – сказала Евгения. – Зверев попросил показать ему эту запись, и мне пришлось ее предоставить. Но тебе решила тоже показать.
– Этот город сошел с ума, – устало вздохнул Мезенцев. – Ты не знаешь эту женщину?
– В нашей больнице она точно не работает. Халат могла украсть в раздевалке медперсонала… Но, к большому сожалению, камер слежения там нет.
– Очки и маска… Попробуй узнай, – недовольно буркнул шериф. – Знать бы еще, чем ей насолили Зверев и Сухорукова, раз она пыталась отравить обоих.
– Я знаю лишь одну женщину, которая сейчас ненавидит обоих, – задумчиво произнесла Евгения.
– Анфиса Зверева?!
– Весь город уже знает о романе между Егором и Аленой. Думаешь, Анфиса не в курсе? Если Егор с ней разведется, она разом лишится и дома, и привилегий, и доступа к банковскому счету мужа.
– Но она совсем не похожа на эту отравительницу. – Мезенцев указал на экран.
– Анфиса когда-то снималась в кино. Думаю, изменить внешность ей раз плюнуть. Подобные навыки не забываются.
– Что бы я без тебя делал. – Шериф улыбнулся и поцеловал Евгению в щеку.
Дверь приоткрылась. Мезенцев и Белявская тут же отодвинулись друг от друга.
– Шериф, кажется, я вспомнил, – сообщил Виктор, просунув голову в кабинет. – Вы говорили про вскрытую могилу… Был у нас такой случай!
– О, мне пора, – встрепенулась Евгения, взглянув на часы. – Не стану вас больше отвлекать от работы.
Она заторопилась к выходу, а Виктор с блаженной улыбкой помахал ей вслед.
– Спасибо за пирожки! – крикнул он вдогонку.
Евгения одарила его обворожительной улыбкой и вышла из участка.
– Так что там у тебя? – напомнил молодому полицейскому шериф.
– Ах да, – спохватился Шилов. – Я в то время еще стажером был при Борисе Макарском, поэтому не сразу вспомнил.
– Продолжай, – коротко бросил Владимир, прикрыв глаза и устало массируя виски.
Парень с готовностью вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
– В общем, года три уже прошло, – начал он свой рассказ. – В лесу, в окрестностях старой туристической базы, тогда погибла какая-то девочка. А на следующий день после ее похорон могила оказалась раскопанной. Нас с Макарским вызвали на кладбище с утра пораньше, и Ярослав Патимов тоже уже там был, со сторожем ругался.
– И что там произошло?
– Да ничего, – хмыкнул Виктор. – Зарыли все обратно, памятник поправили и благополучно забыли. Управились с утра пораньше, в городе даже никто и не узнал.
– Как именно погибла та девочка?
– Если честно, я уже не помню, – признался парень.
– Ну а имя-то помнишь?
Виктор помолчал какое-то время, потом смущенно развел руками:
– Три года прошло…
– Горе мне с тобой, – вздохнул Мезенцев. – Ну а могилу-то сможешь показать?
– Смогу! – радостно кивнул Шилов. – Она приметная! Да и малышке всего восемь лет было… Такие могилки там, слава богу, большая редкость…
– Поехали! – скомандовал Мезенцев, поднимаясь с кресла.
Они вышли из участка и направились к машине Виктора.
– И почему вся эта дрянь творится в таком маленьком городке? – буркнул Мезенцев по дороге. – Я приехал сюда, ожидая тихой и размеренной жизни провинциального городишки. А попал в дикую мешанину из мистики и чертовщины.
– Я живу здесь всю жизнь, – ответил Виктор, доставая из кармана ключи. – И знаете, здесь всегда было довольно тихо. Но в последние годы действительно творится черт знает что. Будто что-то назревает…
