Она покраснела, виновато посмотрела на подругу и с преувеличенной мольбой в голосе попросила:
— Ну прости меня, Светик, ну несколько преувеличила, но из лучших побуждений. Хотела успокоить тебя. Мы действительно расстались на остановке, только на моей, а не на твоей. Твоему Ромео оказалось в ту же сторону, что и мне. Друг у него живет недалеко от моего дома. А дальше все было так, как я говорила. Слово в слово, — поспешно добавила она.
— Так какого же черта он в тебя вцепился, если к другу шел? Зачем же ты водила его по своему району? — свирепея, спросила Светлана. — Что ты мне голову-то морочишь?
— Ну… он оказался несколько более настойчивым, чем я сказала. Но успокойся, это не имеет никакого значения. Все мужчины такие. Ухлестывал он за мной, отпираться не буду, но говорил исключительно только о тебе, — ступив однажды на скользкий путь лжи, уже никак не могла свернуть с него Ирина.
Она озорно глянула по сторонам:
— Знаешь, Светик, от прогула занятий по общественным предметам еще никому не удалось поглупеть. Пойдем-ка вместо этого часа культурно пожрем мороженого, а заодно я тебе расскажу, что думают по поводу подобного поведения мужчин классики, в большинстве своем тоже мужчины. Собственного опыта я еще не набралась, и боже меня от него упаси. Так что прибегнем к чужому.
Выскребая из металлических на высоких, рискованно шатающихся ножках чашек остатки второй порции пломбира, подруги пришли к единому, совершенно истинному мнению: все молодые люди — подлые обманщики и бабники, но прожить без них все же никак нельзя, а потому надо искать компромиссы.
Они легко нашли и тому, и другому, и третьему массу подтверждений, как в жизни, так и в литературе. Вынеся, наконец, приговор разом всему мужскому полу, девушки поспешили на занятия.
Глава 5
После сокровенной беседы подруг одной из них стало настолько хорошо и легко на душе, что другой тут же сделалось плохо и кошки заскребли на сердце.
Светлана, которую Ирине удалось-таки убедить, что и дня не пройдет, как «ничтожный этот мужичонка» будет вымаливать у ее ног прощение, почти гналась за высокой длинноногой подругой, отчаянно пытаясь забежать вперед и, заглянув ей в лицо, задать очередной вопрос типа: «Как ты думаешь, а он не успел совсем меня разлюбить?» или «А как скоро он вернется ко мне? Может, мне самой нагрянуть?»
В другое время Ирина не стала бы терпеть подобные благоглупости даже от самой любимой подруги, коей Светлана отнюдь не являлась, однако сегодня, решив внести успокоение в травмированную ею же душу, молча сносила нелепые реплики и вопросы.
Как оказалось, правило, по которому за каждое доброе дело неизменно следует наказание, и в этом случае не дало осечки. Ободренная невиданно добрым расположением Ирины, редко позволявшей кому-нибудь так изощренно себя истязать, Светлана полностью включила программу «вопрос без ответа», посвященную предмету своих переживаний — Роману.
Под аккомпанемент ее гнусавого голоска, увлеченно обсуждавшего все мыслимые и немыслимые достоинства и недостатки парня, девушки подошли к училищу. Затравленно оглядываясь на подругу, в альма-матер Ирина постаралась оказаться как можно дальше от нее, чем очень разочаровала приятно проводившую время Светлану.
— Господи, неужели эта пытка закончилась? — облегченно вздохнула Ирина, заняв в аудитории место, расположение которого не оставляло сомнений — общение со Светланой надежно приостановлено.
Вследствие этого самого общения раздражение, охватывающее Ирину при воспоминании о молодом нахале по имени Роман, медленно, но верно перерастало в серьезно обоснованную неприязнь.
Она так разозлилась, что даже забыла, где находится и зачем. Внимание девушки было слишком далеко как от самого преподавателя, так и от того предмета, который он добросовестно пытался внедрить в юные хорошенькие головки своих студенток. Ирина была столь возмущена Романом, что ни о ком другом, кроме как о нем, думать уже не могла.
«Надо же, чтобы какой-то молодой самец своей беспримерной наглостью и самомнением сумел в столь короткий срок превратить мою и без того не райскую жизнь в настоящий ад?! Еще немного и я предъявлю судьбе счет!»
Перебирая грехи этого совсем незнакомого ей Романа, Ирина сурово сдвинула свои тоненькие вразлет брови. Счет его грехов оказался весьма внушительным: испорченный вечер — раз, вынужденная прогулка по микрорайону, утомительность которой значительно усиливалась зубной болью, — два, неправедный гнев Светланы — три, и, наконец, эта пытка — нескончаемая болтовня подруги о субъекте, который не только не вызывал желания о нем говорить, но и с каждой минутой становился все более и более ненавистным.
В голове Ирины мелькнула мысль, являющаяся ярким отражением основной черты ее еще юношеского характера — уверенности в собственной исключительности:
«Разве это мужчина? У меня такого поклонника просто быть не может».
Ирина тут же представила себе своего будущего возлюбленного, того принца-супермена, которого ее воображение создало в девичьих мечтах об идеальном избраннике, и мечтательно улыбнулась.
