Ирина на секунду задумалась о том, что до конца курса осталось совсем немного и что успеваемость позволяет рассчитывать на красный диплом, но мысли вновь вернулись к предсказанному гадалкой браку:
«В это же просто невозможно поверить. Разве такое может быть, чтобы я за три месяца до свадьбы ничего не знала о своем суженом и даже о существовании его не подозревала?»
Думая так, девушка напрочь отмела кандидатуры всех известных ей индивидуумов мужского пола, как явно ее недостойные.
Вдруг вспомнилось красивое лицо элегантного Романа, но она упрямо замотала головой, представив себе этого самоуверенного задаваку в качестве своего мужа.
«Ну что ж, — злорадно подумала Ирина, — три месяца срок небольшой, можно даже будет съездить к „прорицательнице“ и сказать ей все, что я думаю о ее искусстве».
Девушка наскоро перекусила и прилегла на любимый диван с одной из принесенных книг. Биография доктора Фрейда в изложении Стефана Цвейга, за которой она давно уже охотилась, сегодня почему-то навевала скуку. Ирина отложила книгу и прикрыла глаза. Нахально улыбающееся лицо Романа тут же возникло перед ее мысленным взором.
— Вот же наваждение! — возмутилась девушка. — Надо же настолько примелькаться своими каждодневными бдениями на моей остановке, чтобы я уже и глаза закрыть не могла, не рискуя увидеть наглую его физиономию?! Ладно, к гадалке все равно надо идти, раз обещала. Раньше выйду, раньше вернусь, — воскликнула она и соскочила с дивана.
Погода, как будто извиняясь за вчерашний небесный водопад и искупая перед горожанами вину, подарила им великолепный вечер. В воздухе словно запахло весной (и это в середине-то зимы, когда народ вовсю тащит на себе предновогодние елки), и легкий теплый ветерок ласково теребил волосы девушек, рискованно расставшихся с головными уборами.
Очарование юных горожанок, воспользовавшихся капризом южной зимы и одевшихся совсем по-весеннему, было столь велико, что даже немолодые уже мужчины с удовольствием поглядывали на их милые лица и стройные фигурки, очертания которых легко угадывались под легкими распахнутыми плащиками.
Ирина поддалась всеобщей иллюзии весны и, одевшись в соответствии с погодой, выйдя на улицу, испытала какое-то необыкновенное вдохновение, которое истолковала как предчувствие хорошего.
Глава 13
Когда Андрей подошел к своему вертолету, машина уже вращала на холостом ходу лопасти винтов. Командир, укоризненно взглянул на опоздавшего второго пилота, но ничего не сказал. Лишь перед самым взлетом в шлемофоне Андрея пробасил его голос:
— С тобой все в порядке, Андрюша? Не заболел ли?
— В порядке, командир.
— Ладно, взлетаем, — закончил разговор капитан Иванов.
Капитана Иванова звали Егором Ильичом, но Андрей никогда не обращался к нему по имени отчеству. Когда все шло нормально, он звал его просто — командир, а если уж обстановка требовала предельной концентрации или машине угрожала реальная опасность, то командир превращался в просто Егора.
Капитан легко поднял с бетона взлетной площадки увешанную оружием, покрытую пятнами камуфляжа машину и направил ее к ущелью Кунар.
Прошло минут двадцать, как они покинули базу. За стеклами бесконечной вереницей тянулись отроги гор, медленно перемещались уходящие вдаль вершины. Вертолет влетел в узкое, скалистое ущелье, проложенное притоком реки Кунар, и грохот его винтов, многократно отраженный скалистыми стенами, покатился по поверхности бурного потока.
По столь длительному молчанию Егора Андрей догадался, что тот всерьез обиделся на него за опоздание.
«Свинство, конечно, с моей стороны, — подумал — он. — Командиру пришлось одному принимать у механиков и машину, и оружие, а я, как барин, пришел — и поехали».
— Командир, — решился прервать молчание Андрей, — сегодня десанта нам не дали?
— Какой десант, Андрюша, — отозвался Иванов голосом, по которому легко можно было понять, что обиды его уже начинают таять, — высота же больше четырех с половиной тысяч. Мы и себя-то там едва потянем, не то что десант… Придется бедным мальчикам выкручиваться самостоятельно.
Андрей напряженно вглядывался в плывущую под ними землю, внутренне радуясь, что перестали мелькать заиндевевшие камни и уже не проносятся в опасной близости заснеженные, обледеневшие склоны гор.
Он потянулся до хруста в онемевших от напряжения суставах и, сверившись с планшетом, прикинул расстояние до Джелалабада. Сейчас, когда машина вылетела из ущелий перед перевалом Кунар, чувство опасности, которая там, в горах, исходила, казалось, отовсюду — с каждого склона, из-за каждого утеса, — стало ослабевать, перерождаясь — в давящую усталость.
— Как там у тебя, Андрюша? — зазвучал в наушниках шлемофона голос Егора.
— Нормально, командир. Идем домой?
