— Нет! Тогда лучше меня пирогом! С орехами! Бабушка, твоим пирогом!
Бабушка и внук рассмеялись. Боль отступила. Ирина незаметно вытерла слезы о рубашку сына и, отстранив его от себя, весело сказала:
— И правда! Ишь что бабуля удумала: наши пироги всяким акулам раздавать!
Она поцеловала сына в макушку, дала расцеловать себя (он смешно тыкался носиком куда придется и чмокал воздух) и уже строго произнесла:
— Все, ангелочек мой, а теперь спать. Спать! Спать! Ручки под щечку. Глазки закрываем. Свет выключаем. Ножки из-под одеяла, не высовываем. Спать…
Сын послушно выполнил все рекомендации. Ирина с умилением посмотрела на него и сделала матери знак, мол, пора выходить.
— Доченька, ты чем-то расстроена? — Встревоженно спросила мать, едва они вышли из комнаты.
Она машинально положила руку на сердце, но перехватив обеспокоенный взгляд Ирины, мгновенно отдернула руку, делая вид, что просто смахнула крошку с груди.
— Все в порядке мамуля, — стараясь казаться беззаботной, улыбнулась Ирина и с грустью подумала: «Опять у матери сердце болит. Какой уж туг развод».
— Доча, но ты же плакала…
— Я от радости. Честное слово. Пришла домой, здесь вы с Витаськой… Такой вдруг счастливой себя почувствовала! Кстати, сейчас твой зять придет. Он машину в гараж ставит.
Мать ошеломленно уставилась на Ирину:
— Он же только вчера уехал!
— Да, а сегодня уже вернулся.
— Где же вы были?
— Мать, ты не поверишь, но мы были в ресторане. Видишь, в каком я платье?
Ирина испытывала неловкость, которую она испытывала всегда, когда вынуждена была лгать матери, но глядя на ее светящееся радостью лицо, она уже не жалела о своей лжи.
— Господи, Ирочка! Это правда?! Как хорошо! Как хорошо! Вот и правильно. Вам надо чаще бывать вместе. Ты слишком много времени проводишь за учебниками.
«А что мне еще остается?» — уныло подумала Ирина, но тут же улыбнулась и сказала:
— Конечно, именно так я и собираюсь поступать в дальнейшем.
Раздался звонок в дверь.
— Это Роман! — воскликнула Ирина. — Я открою.
Роман входил в квартиру с виноватым видом.
— Улыбайся, — приказала жена. — Мама думает, что мы веселились вместе.
Проводив мать, Ирина тотчас ушла в комнату сына. Роман поплелся следом, но она вытолкнула его и сердито прошептала:
— Никаких разборок.
Глава 30
Ирине снится сон.
Стоит она будто в каком-то незнакомом помещении — склад не склад, амбар не амбар. Полумрак, сырость. Человеческая рука, словно повисшая в воздухе, держит пистолет и целится… Ирина почему-то точно знает, что целится неизвестный не в нее. Но знает она только это. Кто целится и в кого?.. Выстрел звучит для Ирины жутким набатом. Опасность! Опасность! Она бежит наперерез невидимой пуле, знает, что надо кого-то спасать. Закрыть, защитить! Мучается, страдает…
— Не-ет! — кричит Ирина и просыпается. — Нет! Нет! — никак не может остановиться она. — Нет… Нет…
По щекам бегут слезы. Спазм перехватил горло. Тело словно свело судорогой.
— Мама! Мамочка! Что с тобой?! — испуганно трясет ее Витасик.
Она несколько секунд бессмысленно смотрит на сына и спохватывается:
— Все в порядке, малыш, все в порядке. Сон плохой приснился.
Такие сны Ирина стала видеть все чаще и чаще. Это даже не сны. Страшные фантомы. Они уже начали ее настигать не только ночью. Несколько раз призраки являлись и днем. Один раз даже на улице в толпе. Она вдруг увидела направленное на себя дуло пистолета и закричала не своим голосом:
— Нет! Нет!
Очнулась на скамейке окруженная любопытными прохожими.
Как ни странно, после этих фантасмагорий она ощущала облегчение. Словно жуткая беда вот-вот должна была обрушиться на кого-то из ее близких, но Ирина отвела эту беду. На несколько дней у нее появлялось приподнятое, весеннее настроение, а порой, после особенно ужасных видений, чувство беспричинного восторга охватывало ее.
Сначала такие непонятные вещи случались с ней очень редко, и Ирина не обращала на них внимания. Но в последний год сны-видения участились и теперь уже стали бичом Ирины. Она уже всерьез подумывала о консультации психиатра. К тому же близкие, особенно сынишка (она уже давно перебралась в комнату Виталика), стали замечать, что с ней творится неладное.
Но сегодняшний сон был особенным. Не по содержанию (видения почти не отличались друг от друга), а по остроте ощущений Ирины.
Обычного облегчения не наступило. Она весь день находилась в напряжении, словно в ожидании опасности.
«Уж не с ума ли я схожу?» — с боязнью думала она.
Из-за этого кошмара она даже не пошла в институт, а осталась дома с сынишкой. Мать как всегда пришла за внуком и узнав, что сегодня Ирина остается дома, переполошилась:
— Что случилось, доча? Заболела? Переутомилась. Давай все равно заберу Витаську. Он не даст тебе отдохнуть.
— Нет, нет, пусть останется дома, — слишком поспешно воспротивилась Ирина.
Она не хотела признаваться себе в том, что боится остаться одна.
— К тому же Роман должен был вернуться еще два дня назад. Наверняка приедет сегодня, — для большей убедительности добавила она.
