Сны становились уже привычными. Теперь Ирина знала, кого она так яростно спасала и днем и ночью. Черноволосый синеглазый мужчина. Он был красив, но Ирина его боялась даже в своих снах. Боялась и одновременно расстраивалась, когда не видела его лица, представлявшего постоянную мишень для этого страшного дула пистолета.
Ирина была уверена, что она встречала это лицо. Когда-то. Давно. Совсем в другой жизни. А может, и не в жизни, а в каком-нибудь старом забытом сне. Но сколько она ни силилась, вспомнить не могла.
Но однажды случилось ужасное. Черное смертоносное дуло выплюнуло неожиданно залп огня… Это был не пистолет! Нет! Это было какое-то другое оружие. Автомат или огнемет. Неважно.
Ирина чувствовала, что умирает. Она точно знала, что он, тот черноволосый, синеглазый парень, ранен. Тяжело ранен. Она болезненно ощущала его полный мольбы взгляд.
Утром Ирина пошла к заведующему отделения и сказала:
— В Москву поеду я.
Она сама не понимала, как могла набраться наглости и заявить такое. Она, совсем еще желторотый специалист, без году неделя получивший диплом. В Москву хотели поехать все, и у Ирины было меньше всех шансов.
— Вы же знаете, что не я решаю такие вопросы, — опешил заведующий отделением. — И потом, вы недавно у нас работаете.
— Кто решает такие вопросы? — жестко спросила Ирина.
— Начальство повыше, — уклончиво ответил тот, думая: «Не пойдет же она по верхам выбивать эту поездку».
Но Ирина пошла. Она сама не понимала, что гнало ее из кабинета в кабинет, да и была так увлечена этим процессом, что не задумывалась о настоящих причинах. И произошло чудо. Через три дня она уже летела в Москву.
Когда Ирина вошла в реанимационную палату, ее словно прошибло током. На кровати лежал тот парень, с которым она познакомилась еще девчонкой в военном госпитале. Почему-то она сразу узнала его, а вот имени вспомнить никак не могла, сколько ни старалась.
— Как же его звали? — мучалась Ирина. — Нет. Не смогу вспомнить. Все же много лет прошло. Сколько? Семь? Восемь?
Она повернулась к сестричке.
— Кто это у вас?
— Арсеньев Андрей Андреевич.
— Точно! Андрей! — вскрикнула Ирина и тут же смутилась.
— Что, Ирина Ивановна, знакомого встретили? Ох, тяжелый он. Помрет.
— Да, это мой земляк.
Она внимательно присмотрелась к Арсеньеву. Даже сейчас его лицо, покрытое смертельной бледностью, казалось удивительно красивым. Была в нём не приторная красота женоподобных самцов, украшающих своей внешностью обложки соответствующих образчиков полиграфической промышленности.
Нет, даже отмеченное прикосновением смерти, лицо это дышало силой и мужественностью. Было нечто завораживающее в правильных, несколько резковатых его чертах.
Ирина вспомнила, как потянуло когда-то ее, неопытную, еще не знавшую мужской ласки девчонку к Андрею Арсеньеву, как придя на работу, первым делом бежала она к нему в палату, как застывала у его кровати, теряя счет минутам и гадая, что он за человек.
И теперь, стоя перед этим одновременно и знакомым и незнакомым человеком, Ирина пожалела, что он не может открыть глаза и посмотреть на нее.
«Интересно, какого цвета его глаза? Тоже забыла. А ведь они мне когда-то так нравились. А теперь вот забыла, — грустно думала Ирина. — Помню только, что они изумительно красивы. Любочка была от них без ума».
И вдруг Ирина с отчетливостью реальности вспомнила синий взгляд Андрея, в котором легко угадывались и доброта, и мужество, и жажда любви. Припомнила, как светел, как лучезарен был его взгляд тем майским вечером, когда он вел в госпитальном парке какие-то непонятные, таинственные речи.
— Да, да, — прошептала Ирина, — как же я могла забыть? Даже странно. Его ярко-синие глаза и иссиня черные волосы, словно блеск глаз отразился на них… Любочка же его так и звала «синеглазик».
И тут она точно очнулась от летаргического сна и посмотрела на мир по-новому. Она вспомнила то, что должна была бы вспомнить давно. Лишь по удивительной какой-то случайности она ни разу не догадалась, что в снах своих видела глаза Арсеньева.
Как молили эти глаза о помощи в тот миг, когда в них со всей неизбежностью заглянула смерть!
Ирина повернулась к стоящей рядом медсестре и спросила:
— А что случилось с этим Арсеньевым?
— Ранен.
— Ранен? — изумилась Ирина. — Не может быть! — вновь вскрикнула она и вновь смутилась.
— Неужели ранен?
— Ранен, — невозмутимо подтвердила медсестра. — Во время ограбления ювелирного магазина. Случайно проходил мимо, а преступники как раз от милиции спасались, женщину, продавщицу с собой прихватили…
— Зачем?
— Прикрывались ею что ли, не знаю… Так вот, Арсеньев попытался ее спасти…
— Значит, его преступники ранили? — сама не зная почему, с надеждой спросила Ирина.
— Да нет, милиционер ранил. Не разобрались сначала и пальнули в него, думали, он сообщник бандитов. Это потом уже продавщица им все рассказала, — окончательно разбила надежду Ирины медсестра.
— Ранен… Пальнули в него…
Слова медсестры назойливо крутились в голове Ирины, а перед глазами стоял сноп огня из последнего страшного сна.
