Здесь обитают бок о бок эльфы и люди, гномы и гоблины. Здесь, на руинах древней империи, десятки королевств плетут друг против друга бесконечные интриги. И здесь же орудует отчаянная парочка бесстрашных благородных воров. Адриан и Ройс работают исключительно под заказ и всегда готовы выполнить самые рискованные «деликатные поручения».В Меленгар приходит война, а Ройс и Адриан получают новый заказ. Им поручают заключить союз с республиканцами, сражающимися с Империей далеко на юге. У Ройса есть и собственный резон для того, чтобы ввязаться в это смертельно опасное предприятие, но чтобы исполнить задуманное, ему необходимо узнать тайну происхождения Адриана — тайну, которая может не только погубить их проверенную испытаниями дружбу, но и разрушить профессиональный союз.Так продолжается захватывающая сага, полная мифов и легенд, мечей и магии, приключений и интриг.
Эстрендор — северные пустоши.
Эрианская империя — земли эльфов.
Апеладорн — земли людей.
Архипелаг Ба Ран — острова гоблинов.
Западные земли — западные пустоши.
Дакка — остров людей на Юге.
Аврин — богатые центральные королевства.
Трент — горные северные королевства.
Калис — юго-восточные тропические земли под управлением военачальников.
Делгос — республика на Юге.
Гент — земли, принадлежащие церкви Нифрона.
Меленгар — маленькое, но древнее и уважаемое королевство.
Уоррик — сильнейшее из королевств Аврина.
Данмор — самое молодое и наименее искушенное в политике королевство.
Альбурн — лесное королевство.
Ренидд — бедное королевство.
Маранон — поставщик продовольствия, когда-то входил в состав Делгоса, но отделился, когда Делгос стал республикой.
Галеаннон — территория безвластия, бесплодная холмистая земля, арена великих битв.
Эребус — отец богов.
Феррол — старший сын, бог эльфов.
Дроум — средний сын, бог гномов.
Марибор — младший сын, бог людей.
Мюриэль — единственная дочь, богиня природы.
Уберлин — сын Мюриэль и Эребуса, бог тьмы.
Имперцы — стремятся объединить человечество под управлением единого владыки, прямого потомка полубога Новрона.
Патриоты — желают, чтобы ими правил повелитель, избранный народом.
Роялисты — предпочитают, чтобы независимые монархи продолжали управлять своими государствами.
И угораздило же ее посмотреть в глаза Эдит Мон… Амилия никогда бы не осмелилась оторвать взгляд от пола, но Эдит напугала ее, и девушка невольно подняла глаза. Старшая горничная, надзиравшая за работой всей дворцовой прислуги, уж конечно, сочтет это признаком непослушания, недопустимой дерзостью. Никогда раньше с Амилией такого не случалось, и теперь, глядя Эдит в глаза, она гадала, есть ли у этой женщины душа. Если и была когда-то, то уж наверное давно вся высохла или сгнила, как забытое яблоко поздней осенью. Не зря от Эдит исходил противный кисловатый запах, словно внутри у нее что-то испортилось.
— Это мы вычтем из твоего жалованья, — сказала толстуха. — Сама себе яму роешь, а?
Эдит была высокой, мощной, крепко сбитой. Ее огромная, похожая на наковальню голова, казалось, росла непосредственно из тела, образуя с плечами прямой угол, — шеи у нее будто бы и вовсе не было. Рядом с ней Амилия выглядела невидимкой. Неказистая, с фигурой, напоминавшей грушу, простоватым лицом и длинными безжизненными волосами, она всегда и везде сливалась с безликой толпой. Никто не обратил бы на нее внимания. Мимо такого ничем не примечательного лица — не красивого и не уродливого — пройдешь, не заметив. К несчастью, сейчас, при встрече со старшей дворцовой горничной Эдит Мон, это ей не помогло.
— Это не я разбила, — пролепетала Амилия, а про себя подумала: «Ну вот, еще одна оплошность».
Тяжелая рука больно ударила Амилию по лицу. В ушах зазвенело, глаза наполнились слезами.
— Ну, — сладким голосом прошептала Эдит. — Соври-ка мне еще разок.
Амилия схватилась за таз, пытаясь удержаться на ногах. Щека горела. Девушка не отрываясь следила за рукой Эдит, и когда та снова взметнулась вверх, Амилия вздрогнула. Ухмыльнувшись, Эдит провела толстыми пальцами по волосам служанки.
— Ишь, какие гладкие, никаких колтунов, — заметила она. — Так вот чем ты занимаешься вместо работы… Думаешь, мясник обратит на тебя внимание? Или тот наглец, что привозит дрова? Видала я, как ты ему глазки строила! Знаешь, кого они в тебе видят? Жалкую посудомойку, вот кого! Уродливую грязную оборванку, от которой за версту несет щелочью и жиром. Да они скорее шлюхе заплатят, чем за просто так пойдут с тобой. Лучше бы о работе побольше думала! Глядишь, не пришлось бы так часто колотить тебя.
Эдит ухватила девушку за волосы и с силой начала наматывать их на кулак.
— Мне-то что за удовольствие возиться с тобой? — Она дернула рукой, и Амилия скривилась от боли. — Да как иначе учить тебя уму-разуму? — Эдит продолжала тянуть Амилию за волосы, вынуждая все выше задирать голову, — теперь девушка видела потолок. — Ты же ленивая, глупая и уродливая. Потому-то и сидишь до сих пор в посудомойках. Да тебя даже прачкой не сделаешь, не то что горничной! Ты же опозоришь меня, ясно тебе?
Амилия молчала.
