Восход империи полностью

— Тебе следовало подумать об этом, прежде чем ты подстроил убийство моего отца. Не приказать ли мне казнить тебя?

— Ты не понимаешь, сколь это важно! На карту поставлены тысячи жизней! Это куда важнее, чем твоя потеря. Важнее, чем потеря сотен королей и тысяч отцов! Ты не единственная, кто пережил страдания. Думаешь, мне нравилось гнить в темнице тысячу лет? Да, я использовал тебя и твоего отца, чтобы бежать. Я сделал это по необходимости — ведь то, что я защищаю, во сто крат важнее жизни одного человека. Ты ведешь себя глупо. У нас мало времени!

— Как же я рада, что могу отказать тебе в помощи, — усмехнулась она. — Я не могу вернуть отца и знаю, что никогда бы не смогла убить тебя, а снова запереть тебя в тюрьме ты не позволишь. Какой величайший дар судьбы — отплатить тебе за то, чего ты меня лишил!

Эсрахаддон вздохнул и покачал головой.

— На самом деле не так уж ты меня и ненавидишь, Ариста. Тебя снедает чувство вины. Ты знаешь, что имела такое же отношение к смерти отца, какое имел я. Но винить надо церковь. Это они подстроили мой побег в расчете, что я приведу их к наследнику. Они заманили тебя в Гутарию, зная, что я непременно этим воспользуюсь.

— Убирайся! — Ариста вскочила на ноги. Лицо ее покраснело от гнева. — Оррин! Стража!

Писарь попытался открыть дверь, и на мгновение ему это даже удалось, но брошенный Эсрахаддоном взгляд снова захлопнул ее.

— Ваше высочество, я приведу помощь, — сказал из-за двери Оррин.

— Ариста, ты не должна винить себя.

— Убирайся! — закричала она. По взмаху ее руки дверь в кабинет раскрылась, едва не слетев с петель.

Эсрахаддон встал и зашагал к двери.

— Пойми наконец — ни ты, ни я не убивали твоего отца!

Ариста захлопнула за ним дверь и села на пол, прислонившись к ней спиной. Ей хотелось кричать: «Я ни в чем не виновата!» — хотя она знала, что это ложь. Все годы, прошедшие со смерти ее отца, она пряталась от правды, но больше не могла этого делать. Трудно было признаться самой себе, что Эсрахаддон прав.

Эсрахаддон вышел на темную Центральную площадь Ратибора, оглянулся и вздохнул. Он искренне любил Аристу и очень сожалел, что не может раскрыть ей все тайны. Слишком велик был риск. Хотя он давно освободился из тюрьмы Гутария, он боялся, что церковь по-прежнему подслушивает его разговоры, — не каждое слово, как тогда, когда он сидел взаперти, но Мавиндулё обладал способностью слышать через большое расстояние, и Эсрахаддон не исключал возможности быть подслушанным. Одна оплошность, одно упоминание имени, и он мог разрушить все.

Время было на исходе, но теперь он хотя бы не сомневался, что Ариста стала сензаром. Он заронил семя, и оно упало в благодатную почву. Он заподозрил это накануне битвы за Ратибор, когда Адриан сказал, что дождь не должен прекращаться. Он догадывался, что Ариста наложила заклинание, сыгравшее главную роль в победе патриотов. С тех пор до него доходило немало слухов о противоестественных способностях новой градоначальницы. Но когда она простым взмахом руки разрушила его заклинание, запирающее двери, он окончательно убедился в том, что Ариста наконец овладела Искусством.

Кроме него и Аркадиуса, среди людей не осталось волшебников, а они вдвоем были лишь жалкими последователями истинных магов. Старых ремесленников вроде Аркадиуса сензары называли факуинами. Это эльфийское слово обозначаю самых неумелых фокусников, обладавших знанием без таланта. Факуины не могли преодолеть пропасть, отделявшую материальную алхимию от подлинной силы Искусства.

Себя Эсрахаддон оценивал не лучше. Без рук он был калекой не только физически, но и в области магии. Однако теперь, когда в мир чародейства вошла Ариста, у человечества вновь появился истинный мастер Искусства. Она была еще совсем новичком, словно дитя, но со временем ее талант окрепнет, и однажды она станет сильнее любого короля, императора, воина или священника.

Он понимал, что она могла бы получить власть над всем человечеством, и это пугало его. В Старой империи существовала защита. За теми, кто занимался Искусством, наблюдал Совет сензаров, следивший, чтобы Искусство применялось правильно. Никого из них уже не осталось. Другие волшебники, его собратья, даже маги более низкого уровня давно сошли в могилу. Теперь, когда он стал калекой, церковь полагала, что ей удалось истребить сензарскую угрозу. Однако вернулся истинный мастер Искусства, и Эсрахаддон был уверен, что все они недооценивают опасность, которую представляет собой эта принцесса.

Она была нужна ему, и, хотя сама об этом еще не знала, он был нужен ей. Он мог объяснить, откуда происходит Искусство и как они начали использовать его. Сензары были хранителями, стражами и защитниками. Они хранили тайны, которые защитят человечество, когда кончится Ули Вермар.