— После заката, уже ближе к ночи, к воротам подошел человек в маске и капюшоне и просил впустить его. Я чувствовал, что он замышляет недоброе, поэтому велел ему уходить. Но вдруг он еще там, ждет, когда я на рассвете открою ворота. Прошу вас, ваше высочество, будьте осторожны.
— Спасибо, но я уверена, со мной все будет в порядке, — сказала она, проскользнув мимо него. Ворота закрылись за ней, проскрипел засов.
Ариста быстро пошла по дороге, едва справляясь с охватившим ее волнением. И все же она была уверена, что поступила правильно, покинув Ратибор не прощаясь. Совет непременно настоял бы, чтобы она назначила преемника и давала ему наставления, а это могло бы затянуться надолго. Дело не было настолько срочным, чтобы мчаться на лошади, но она чувствовала, что долгая задержка будет ошибкой. К тому же, оповести она о своем уходе заранее, весть об этом тотчас разнеслась бы по всему городу и, не исключено, достигла бы ушей имперских шпионов, которые подготовили бы засаду на дороге.
Сейчас, одна на темной дороге, она чувствовала себя даже в большей безопасности, нежели в своем кабинете в ратуше, поскольку была уверена, что ни одна живая душа не знает, где она и куда направляется. Эта мысль успокаивала ее не меньше, чем мантия старого волшебника. После смерти Эсрахаддона она постоянно думала о том, что тоже может стать мишенью для убийцы, которого так и не нашли. Единственной найденной уликой был необычно маленький арбалет, обнаруженный в бочке с дождевой водой на Восточной площади. Она была уверена, что убийца был агентом Новой империи, посланным, чтобы устранить возникшую угрозу. Она была ученицей Эсрахаддона, она помогла помешать церкви захватить Меленгар и возглавила восстание в Ратиборе. Конечно же, те, кто стоял у власти, желали ее смерти.
Вдалеке она заметила отблески костра.
«Кто мог остановиться здесь на ночлег? Человек, которого отказались впустить? Может, это убийца?»
Не отводя глаз от далекого огонька, она осторожно прошла мимо. Вскоре она миновала холм, который закрыл от нее свет костра. Через час-другой волнение улеглось, и Ариста начала зевать, почувствовав страшную усталость. До рассвета оставалось несколько часов. Она вытащила из сумки одеяло и нашла подходящее место, чтобы прилечь.
«Так ли Эсрахаддон проводил каждую ночь?»
Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой. Раньше Хилфред всегда был ее вездесущей тенью, но телохранитель исчез более двух лет назад, получив ожоги на службе. Больше всего ей не хватало Ройса и Адриана, ловкого вора и бывшего наемника. Для них она была всего лишь богатой клиенткой, предоставлявшей выгодные заказы, но они в последнее время стали для нее по меньшей мере самыми близкими друзьями. Она представила, как Ройс исчезает за деревьями, чтобы осмотреть и проверить место, как он делал каждый раз, когда они останавливались на ночлег в лесу. Еще сильнее ей хотелось, чтобы рядом с ней был Адриан. Она представила себе его ироничную кривую усмешку, вспомнила, как он готовит этот свой ужасный суп. С ним она всегда чувствовала себя в безопасности. Она вспомнила, как он обнимал ее на холме Эмбертон Ли, а потом возле оружейного склада после битвы за Ратибор. Он держал ее в объятиях, насквозь мокрую от дождя, с ног до головы покрытую грязью и кровью Эмери… Эти минуты были едва ли не самыми ужасными в ее жизни, но никогда она не чувствовала себя так хорошо, как в его объятиях.
— Как жаль, что вас нет со мной, — прошептала она.
Лежа на спине, она смотрела на звезды, рассыпанные по бескрайнему простору небес, словно пыль. Глядя на них, она чувствовала себя еще более одинокой. Закрыв глаза, она уснула.
Ветер раскачивал над головой Адриана деревянную вывеску с изображением колючего стебелька, увенчанного чахлым цветком. Вывеска была старая и настолько облупившаяся, что распознать в цветке розу можно было, только обладая изрядным воображением. Трактир под вывеской выглядел не менее бедно и убого, чем прочие дома на Кривой улице, узкой, извилистой и безлюдной, словно застывшей в сонной неподвижности, которую нарушали лишь гонимые ветром осенние листья да качавшаяся вывеска.
Больше всего Адриана удивило отсутствие народа. Обычно в это время года в Нижнем квартале Медфорда кипела жизнь: крикливые торговцы предлагали яблоки, сидр, тыквы и древесину, из труб вился ароматный дымок, а по крышам плясала зола, вычищенная из каминов, и дети радостно наблюдали, как она летит по воздуху. Однако сейчас двери нескольких лавок были наглухо забиты, и, к разочарованию Адриана, даже трактир «Роза и шип» стоял погруженный в сонную тишину.
Вздохнув, Адриан привязал лошадь. Он ничего не ел с раннего утра и очень рассчитывал на горячий обед в теплом зале трактира. Ясно было, что тяготы войны затронут и Медфорд, но ему и в голову не могло прийти, что «Роза и шип»…
— Адриан!
