— Ладно, как хочешь. — Он посмотрел на Адриана. — А ты, значит, с ним был?
— Мы уже некоторое время служим вместе.
Грэди кивнул.
— Забудьте о том, что я сказал. Я вам мешать не стану. Можете на меня положиться, Грэди слово держит.
Он подмигнул и пошел прочь, оглядываясь на них и широко улыбаясь.
— Похоже, неплохой малый, — сказал Адриан. — Странный какой-то, но неплохой. Думаешь, он знает, зачем мы здесь?
— Лучше бы знал, — ответил Ройс, наблюдая за тем, как Грэди возвращается к работе. — Тогда, наверное, он мог бы кое-что нам рассказать. Я давно понял, что когда охотишься на Меррика, случаются странные вещи. Одно могу сказать наверняка — путешествие будет преинтересным.
С самого утра Нимбус, нагруженный кипой пергаментов, уже ожидал Амилию под закрытой дверью ее нового кабинета. Завидев, как она приближается к нему по коридору, он радостно улыбнулся.
— Доброе утро, моя госпожа, — приветствовал он Амилию, поклонившись, насколько ему позволяла ноша, грозившая вот-вот выпасть из рук. — Сегодня чудесный день, не правда ли?
В ответ Амилия простонала что-то невразумительное. По утрам она всегда неважно себя чувствовала, а в расписании сегодняшнего дня значилась встреча с регентом Сальдуром. Ничто не могло так испортить день, как мысль о предстоящем визите к регенту. Она открыла дверь ключом, который носила на цепочке на шее. Личный кабинет был предоставлен ей как награда за успешно проведенную церемонию, состоявшуюся почти месяц назад.
Когда Сальдур назначил Амилию наставницей императрицы, Модина была едва ли не при смерти. Юная правительница ничего не ела, страдала болезненной худобой, не произносила ни слова, и выражение ее лица никогда не менялось — она молча смотрела в пустоту невидящими глазами. Оказавшись возле императрицы, Амилия рьяно взялась за дело: добилась, чтобы Модину переселили в хорошую комнату, постепенно уговорила ее начать есть, и по прошествии нескольких месяцев здоровье девушки понемногу пошло на поправку. Модина не только смогла запомнить короткую речь, которую должна была произнести на церемонии, но и вставила в заранее заготовленный текст несколько слов об Амилии, прилюдно выразив ей признательность за заботу и назвав своим близким другом.
Услыхав похвалу в свой адрес, Амилия пришла в ужас. Сальдур был уверен, что она сама все это подстроила, однако, вместо того чтобы разгневаться и наказать Амилию, регент поздравил ее, и с того дня его отношение к Амилии изменилось — словно он по достоинству оценил ее хитрость и допустил в замкнутый круг коварных тщеславных людей. По его мнению, она не только могла по своей прихоти управлять психически нездоровой императрицей, но и охотно это делала. Все это повлекло за собой дополнительные обязанности, а также новый титул: верховная наставница императрицы.
Сальдур давал ей указания, а Модина по-прежнему блуждала во тьме своего безумия. В новые обязанности Амилии входило чтение почты, адресованной императрице, и составление ответов. Сальдур велел ей заняться этим, как только узнал, что она умеет читать и писать. Кроме того, Амилия считалась теперь главным доверенным лицом императрицы и сама решала, кто мог получить аудиенцию у Модины, а кто нет. Обычно человек, находившийся в таком положении, обладал огромной властью, но в случае Амилии это был всего лишь фарс, потому что никто
Несмотря на новый громкий титул, кабинет Амилии представлял собой небольшую комнатку со старым столом и парой книжных полок. В комнате было холодно, сыро и неуютно — но она принадлежала только Амилии. Каждое утро, усаживаясь за стол, она испытывала прилив гордости, а к такому чувству Амилия не была приучена.
— Что, еще письма? — спросила Амилия.
— Боюсь, что да, — ответил Нимбус. — Где их разместить?
— Просто бросьте в кучу к остальным. Теперь я понимаю, почему Сальдур дал мне эту работу.
— Это очень ответственное и престижное дело, — заверил ее Нимбус. — Теперь вы — голос Новой империи, который говорит с народом. То, что вы пишете, принимается за слово императрицы, а это слово богини во плоти.
— То есть, по-вашему, я теперь что-то вроде голоса бога?
Нимбус задумчиво улыбнулся.
— Можно и так сказать.
— Вы иногда очень странно смотрите на вещи, Нимбус. Правда.
Ему всегда удавалось приободрить ее. Даже в самые мрачные дни его одежда невероятной расцветки и дурацкий напудренный парик вызывали у нее невольную улыбку. Более того, этот странный нескладный человек обладал удивительной способностью во всем находить хорошее, чем, несомненно, скрашивал жизнь Амилии, которая вечно ожидала неприятностей с катастрофическими для себя последствиями.
Нимбус сложил письма в корзину около стола Амилии, достал расписание и мельком просмотрел его.
