— Ну все, хватит! — воскликнул Уэсли и поднял руку, давая отряду знак остановиться. Команду «Изумрудной бури» не пришлось убеждать в необходимости передышки. Тенкин и его факел продолжали удаляться и вскоре скрылись за деревьями. — Если хочет, пусть бежит дальше без нас!
— Он не бежит, — заметил Ройс. — Он погасил факел и прячется за деревьями. По обе стороны от нас еще несколько, а остальные сзади.
Уэсли огляделся и сказал:
— Я вообще ничего не вижу.
Ройс улыбнулся.
— Зачем в команде эльф, если вы не пользуетесь его возможностями?
Уэсли удивленно поднял брови, снова вгляделся в деревья, но ничего не сказал. Вытащив пробку из мешка с водой, он сделал глоток и передал воду остальным. Взгляд его упал на историка, который сидел, согнувшись, в грязи.
— Как вы себя чувствуете, господин Булард? — участливо спросил Уэсли.
Булард поднял покрасневшее лицо, по которому градом катился пот, тонкие волосы прилипли в голове. Продолжая судорожно глотать воздух, он выдавил жалкую улыбку и ободряюще покивал головой, давая понять, что готов продолжить путь.
— Хорошо, — сказал Уэсли, — идем дальше, но так быстро, как
— Так точно, — согласился Дернинг, вытирая рот после глотка. — Очень похоже, что именно это они и хотят сделать: заставить нас бегать кругами, пока не упадем, а потом мы и опомниться не успеем, как они набросятся на нас и перережут глотки.
— Может, это и произошло с теми другими, которых мы нашли. Уж не эти ли парни их прикончили? — предположил Грэди.
— Кажется, мы скоро выйдем из джунглей, — сказал Ройс. — Я чувствую запах моря.
Пока Ройс этого не сказал, Адриан ничего не замечал, хотя и сам чувствовал в воздухе вкус соли. Звук, который он принял за ветер в листве, был, как он теперь понял, голосом океана.
— Идемте дальше, господа? — сказал Уэсли, собирая отряд.
Стоило им двинуться с места, как впереди снова вспыхнул факел тенкина и опять быстро скрылся среди деревьев, однако Уэсли отказался бежать за ним. Факел вернулся, но после еще нескольких попыток заставить команду идти быстрее тенкин сдался и приноровился к их шагу.
Дорога круто шла вниз. Вскоре она превратилась в каменистую тропу, которая упиралась в утес. Внизу раздавался шум набегавших волн. Приближался рассвет, и стало ясно, куда их ведут. Высоко на скалистом выступе, вздымавшемся из океана и окруженном природной гаванью, стояла каменная крепость. Дворец Четырех Ветров выглядел древним. Под воздействием ветров и дождей, атаковывавших его сотни лет, он стал похож на темную, изъеденную трещинами и вмятинами гранитную скалу, на которой возвышался. Дворец был сложен из огромных камней, и оставалось только дивиться, как люди могли уложить их друг на друга. Он был столь же суров, сколь и населявшие его тенкины, но, в отличие от них, не имел никаких украшений. Большой уединенный залив с подветренной стороны порта был заполнен кораблями. Их были сотни, все со спущенными черными парусами.
Когда они подошли к мощным воротам, тенкин с факелом остановился.
—
Услышав перевод Дилладрума, Уэсли нахмурился, но возражать не стал. Подобное правило существовало и в Аврине — никому не дозволялось войти в замок любого правителя вооруженным. Все сдали свое оружие, но Адриан заметил, что ни Траник, ни Ройс этого не сделали.
Траник вообще вел себя очень странно. За все время он не проронил ни слова и не спускал глаз с Ройса.
Они вошли в крепость. С крепостного вала за ними наблюдала дюжина хорошо вооруженных стражников, другие стояли вдоль их пути. Вблизи замок выглядел полуразрушенным. На земле кое-где валялись выпавшие из стен разбитые камни.
Внутри оказалось не менее мрачно и уныло. Столетия запустения и разложения превратили некогда великое строение в подобие первобытной пещеры. Из трещин в стенах, покрытых плесенью, прорастали корни деревьев, гулявший по залу ветер разгонял по углам мертвые листья. Под пылью, грязью и паутиной скрывались древние резные украшения, скульптуры и письмена.
По стенам были развешены грубо сделанные знамена с изображением белого тенкинского топора на черном фоне. Как и в Удорро, с потолка, подобно летучим мышам в пещере, свисали целые ряды щитов. Одну сторону огромной залы занимал большой камин, похожий на открытую пасть хищника, где горел целый ствол дерева. На полу была расстелена тигровая шкура. Голова мертвого тигра таращилась на вошедших сверкающими изумрудными глазами и скалилась пожелтевшими клыками. В дальнем конце залы возвышался покосившийся каменный трон. Его основание давно треснуло, ножки оплел разросшийся вьюн, сиденье было покрыто толстыми звериными шкурами. На них восседал человек с дикими глазами.
