Беспрепятственно добравшись до первого этажа дворца, она почувствовала себя увереннее. Оставались лишь два повода для беспокойства: что будет, если она столкнется с настоящим Сальдуром, и как долго продлится заклинание? Пробираясь сквозь дебри сложного магического искусства, она действовала, основываясь исключительно на интуиции. Она знала, чего хотела, и примерно представляла, как это сделать, но успех зависел скорее от везения, нежели от мастерства. Большая часть магии состояла из догадок и тончайших нюансов, и Ариста, которая только сейчас начинала это понимать, была не слишком довольна собой.
В отличие от всего, что она пробовала раньше, это был совершенно новый трюк. Она даже не предполагала, что такое возможно. Ее всегда пугала мысль о том, чтобы наложить заклинание на себя. А вдруг это запрещено и тот, кто осмелится учинить нечто подобное, нанесет себе непоправимый вред? При других обстоятельствах она ни за что бы не стала пробовать, но сейчас ее толкнуло на этот шаг отчаяние. Однако сделав это и добившись успеха, Ариста почувствовала приятное волнение. Она сама изобрела это заклинание! Возможно, подобное никогда не удавалось ни одному волшебнику!
— Ваше преосвященство! — Ее появление застало врасплох Эдит Мон, неожиданно выскочившую из-за угла. Они едва не столкнулись. В руках та несла стопку простыней, которые едва не выронила. — Простите меня, ваше преосвященство! Я… я…
— Ничего страшного, милая.
«Милая» Ариста добавила не сознательно — просто чувствовала, что это правильно. Заметив, как вздрогнула Эдит, Ариста поняла, что угадала, и если ее саму не сковывал бы страх, она бы от души позабавилась.
И тут ей в голову пришла одна мысль.
— Ко мне поступили доклады о том, что ты дурно обращаешься с прислугой, которая у тебя в подчинении.
— Ваше преосвященство, — нервно пролепетала Эдит, — я… я не знаю, о чем вы говорите.
Ариста наклонилась к горничной с улыбкой, которая, как она знала из личного опыта, казалась еще более устрашающей, потому что была ласковой и обезоруживающей.
— Неужели ты сможешь лгать мне в глаза, Эдит?
— Э… нет, ваша милость.
— Мне это не нравится, Эдит. Совсем не нравится, милая. Такое обращение порождает недовольство. Если ты не перестанешь, придется мне найти способ исправить твое поведение. Понимаешь меня?
Эдит широко раскрыла глаза и кивнула так, словно ее огромная голова была слишком туго прикручена к телу.
— Я буду приглядывать за тобой. Причем
Ариста оставила Эдит, которая, как статуя, застыла в коридоре с прижатой к груди стопкой простыней.
Миновав стражников, охранявших главный вход, которые поклонились и открыли перед ней двери, Ариста вышла из дворца и внимательно осмотрелась. Ничего подозрительного. Во дворе мальчик колол дрова, еще двое слуг вычищали конюшню и грузили навоз на тележку, чтобы потом отвезти его в огород. В холодном полуденном воздухе от навоза поднимался пар. Клубы пара вырывались и изо рта Аристы, пока она решительно шагала к северной башне мимо курятника и пустынного огорода.
Она открыла дверь в башню и вошла. Возле входа стоял по стойке смирно серетский рыцарь со смертоносным мечом на поясе. При появлении Аристы он не проронил ни слова, она тоже молчала, осматриваясь.
По форме башня напоминала цилиндр. Сквозь сводчатые окна струился свет, оставлявший блики на гладком каменном полу. Высокая арка открывала проход к винтовой лестнице. Напротив в небольшом камине горел огонь, у которого грелся стражник. Возле небольшого пустого столика на четырех ножках стояла затянутая паутиной деревянная скамья. Каменная кладка стен казалась необычной — грубо обтесанные камни, из которых была сложена верхняя часть башни, отличались более светлым цветом от аккуратной темной кладки внизу.
Казалось, от ее молчания рыцарю стало не по себе.
— Здесь все спокойно? — спросила Ариста, задав первый пришедший в голову вопрос.
— Да, ваше преосвященство! — с энтузиазмом ответил рыцарь.
— Очень хорошо, — сказала она и спокойно направилась в сторону лестницы.
Прежде чем подниматься, она обернулась — стражник остался на посту и даже не посмотрел ей вслед.
Она поднялась на один пролет и остановилась у первой открытой камеры. Как и говорила Амилия, помещение выглядело давно заброшенным. Ариста внимательно осмотрела дверь, опасаясь, как бы не оказаться запертой внутри, вошла в камеру. Прикрыв дверь, она встала на колени и быстро начертила на полу круг и руны.
Оставшиеся светлые волосы она разложила на полу рядами, затем сплела в косичку несколько соломинок и при помощи заклинания, к которому неоднократно прибегала в течение нескольких последних недель, подожгла их, превращая в маленький факел. Она произнесла заклинание поиска и поднесла огонь к волосу, который вспыхнул, словно красное кольцо, и тут же обратился в прах. Ариста ждала появления дыма, но его не было. Она в растерянности огляделась. Дым от горящей соломы поднимался прямо вверх. В камере не было ни малейшего дуновения ветра.
