Она удаляется, а я беру пульт в одну руку, телефон в другую. Пультом выбираю новостной канал, правой рукой включаю браузер, создаю четыре окна и начинаю серфинг. Для обычного человека мои действия просто немыслимы. Но мне нужна информация, пять одновременных информационных потоков это очень мало для меня. Но пока меня ограничивают технические возможности телевизора и смартфона. С полноценным компьютером дело пойдет веселее. Сейчас я получаю первичную информацию, на основе которой буду предпринимать дальнейшие решения. Быстро прокачиваю информацию по технологиям, структуре общества. За пятнадцать минут успеваю получить немало информации. Пять потоков, из них четыре через смартфон. Четыре браузера прокручиваются каждый независимо друг от друга, мои пальцы порхают над экраном, скорость моего чтения и усвоения информации многократно превышает способности экрана передать ее человеческому глазу.
Блокирую экран смартфона и выключаю телевизор. Предварительное впечатление о мире я получил. Разумеется, есть вещи которые в принципе невозможно получить из телевизора и Интернета он, кстати, называется здесь Сетью, в англоязычном мире Паутиной. Ничего не поделаешь, буду набирать опыт естественным путем.
История, общественное устройство отличаются. А ещё внимание, здесь есть магия.
Ко мне подходит мама одетая для выхода на природу. Прогулка обещает быть интересной. Берет меня за руку и ведет к выходу. На этот раз мы выходим во двор через другой выход и оказываемся на противоположной стороне здания во внутреннем дворе. Там нас уже поджидает двуколка на пружинных рессорах с газовыми амортизаторами с огромными тонкими колесами, запряженная черной лошадкой. Не дожидаясь поддержки матери карабкаюсь наверх и плюхаюсь на удобное мягкое сиденье. Следом аккуратно устраивается мама и мы отправляемся в путешествие. Бросаю беглый взгляд на округу. Обнаруживаю три квадрокоптера, и четырех наблюдателей. У выезда со двора нас ожидают три квадроцикла.
— Мама, а дронов три? — спрашиваю, не прекращая наблюдения.
— Не знаю, отвечает она, — бросая на меня озадаченный взгляд она трогает двуколку с места, одновременно по рации задает вопрос, — Валерий Семенович, сколько квадракоптеров сейчас в небе? Четыре?
— Наблюдателей четверо? — шепотом подсказываю что спросить.
— А наблюдателей? Семь… Спасибо. Нет все в порядке. — Она смотрит на меня. Я тут же встаю и начинаю вертеть головой. Троих я упустил. Так и не обнаружив никого усаживаюсь обратно.
Держись Адам, сейчас за тебя возьмется самый проницательный следователь во Вселенной. В детстве ничего и никогда не удавалось утаить от мамы. Она всегда понимала когда я что-то скрываю, читала меня как открытую книгу. А уж здесь, с отличной аристократической школой, это будет нечто особенное. Уповать на слепоту материнской любви не стоит. Она Глава рода и этим все сказано. Но и мне не десять лет. Звезда когда-то выжгла во мне все сомнения и рефлексии. При тогдашнем моем могуществе это было смертельно опасно и прежде всего для миллиардов живых существ. Прочитать меня теперь не получится никому. Она может только прочувствовать негативное отношение шестым чувством. Она моя мать, и половина моих способностей достались мне от нее. Но в том то и дело, что мои чувства к ней, особенно в этом детским теле, самые добрые и восторженные. И от того, что я уже терял ее они только сильнее. Беда в том, что на прямой вопрос надо будет давать ответ. Я могу солгать и нынешнего меня невозможно уличить во лжи. Но я никогда не врал врагам. Я всегда прямым текстом заявлял, когда и куда за ними приду. Даже когда мы были группой сплоченных общей идеей подростков, перед тем как разгромить Амберские войска в Ираке мы их предупредили. Лгать собственной матери не хочу тем более.
— Адам, ты ничего не хочешь сказать? — оборачивается мама ко мне. Начинается.
— Троих не нашел, — бурчу я. Надо играть роль, но не переигрывать. Хотя, десять лет на самом деле очень небольшой возраст. Современные дети еще недалеко ушли от детского сада даже в старших классах. Большой поток информации и знаний о внешнем мире удивительно сочетается с запоздалым взрослением. Проблески серьезности у них тоже бывают, так что я здесь ничем особым не выделяюсь Там, где я прокололся, она ничего не видела.
Вообще весь, этот цирк, я устраиваю ради нее и семьи. Поэтому перед остальными я скрываться не намерен. Все будет определяться целесообразностью. Каждый будет получать такое обхождение, которое заслуживает.
— Вот именно, как ты нашел остальных, да и почему тебе в голову вообще пришло их выискивать!
— Ну так видно же! Вон они на виду летают! — возмущаюсь и указываю пальцев на ближайший дрон, который по счастью висит у нас на виду. — А у этих вон, бинокли блестят. А вот троих не вижу.
— Это понятно, а почему сразу стал осматриваться? — дрон действительно, трудно было не заметить. А на вторую часть вопроса есть легкая отговорка.
