Мне совершенно не нравится одинокое высокое здание в шестиста двадцати метрах. По внешнему вид эобъекта говорит о том что строительство заморожено. Как правило, охрану таких недостроев доверяют из соображений экономии пожилым сторожам. Прекрасное место для снайпера, особенно окно на четвертом этаже. Траектория пули просто идеально соединяет два окна. А выследить стрелка, если он займет позицию внутри помещения невозможно. Но опасения излишни, я всего пять часов в школе и до того понятия не имел о месторасположении кабинета. Так что сегодня сейчас не стоит ожидать неприятностей. В принципе невозможно вычислить, что занятия отменят, что меня вызовет классная руководительница, что она встанет из за стола и я окажусь зоне видимости.
Где-то глубоко ворочается чувство опасности, но я отношу это на беспокойный день и обратную дорогу домой. Прямо сейчас причин для беспокойства нет, поэтому перевожу взгляд на Клавдию Михайловну.
— Адам, что произошло на уроке математики?
Прежде чем ответить я я приподнимаю брови, изображая небольшое удивление. Хотя на самом деле мое удивление гораздо сильнее. Каким образом она смогла узнать о произошедшем еще до окончания урока? Потрясающая скорость распространения слухов. Клавдия Михайловна улыбается. Какая девушка!
— Все очень просто, Адам. Я по пути из учительской встретила двух взъерошенных молодых людей. Они мне рассказали интересную историю. Как там было на самом деле?
Все объясняется обычной случайностью. Никакой чудо-системы распространения сплетен не существует. Собираюсь ответить учительнице, отмечая про себя, что чуйка не перестает ныть.
— Ничего особенного, Клавдия Михайловна! Михаил Уланович задавал мне примеры, я их решал, — краем глаз уловил фантик под одной из парт. За день через кабинет проходят десятки учащихся и только учительница весь день на одном месте. На одном месте?
— А почему же тогда… — она что-то говорит, а я бросаю взгляд на подозрительное окно. Ничего не вижу. но на всякий случай прикидываю, как уронить учительницу. В ней веса в два раза больше чем во мне. Стоит устойчиво опираясь на парту. Делаю шаг назад, она непроизвольно отходит от стола.
— Адам, Вы меня слушаете? Я говорю… — Максимально ускоряю восприятие. Прослыть сумасшедшим нет никакой охоты, но своим ощущениям я доверяю. Вспышка! Бросаюсь на Клавдию Михайловну. Правой ногой в прыжке отталкиваюсь от стола, левой бью под колено сзади. Инерция, черт бы ее побрал! Какая реакция у нее! Да она борьбой занималась, сопротивляется! Да падай же, скорее! У нас масса времени, целых 747 миллисекунды. Как Боинг, успеваю подумать я и тут получаю сильнейший разряд тока, а следом тупой удар в спину.
Комитет имперской безопасности. Председатель Лебедев Владислав Петрович
— То есть Вы утверждаете, что мальчишка оказался в кабинете случайно?
— Совершенно верно. Это целая цепь событий, которые абсолютно невозможно спланировать или даже спрогнозировать. Клавдия Михайловна сама случайно узнала о происшествии и решила вызвать ученика в самый последний момент.
— Какой интересный мальчишка…
***
— Здравствуйте Ольга Яковлевна! Я очень рад Вас видеть, жаль что при таких обстоятельствах. И огромное Вам спасибо!
Благодарность, целительнице будет нелишней. Традиция открывать глаза и упираться взглядом в белый потолок становится привычкой. Краска белоснежная, качественная покраска валиком, полос и и выпавшего ворса не наблюдается. Одним словом мечта для открывающего глаза пациента.
— Доброе утро, молодой человек! Я тоже рада тебя видеть. Я конечно приглашала тебя в гости с мамой, но ко мне домой, а не на работу.
Смотрит спокойно, значит опасность миновала. Вспоминаю последние мгновения перед ранением. Клавдия Михайловна, коза реактивная! Если бы не взбрыкнула, не было бы никакого ранения. А так время потеряли. Не успели увернуться. Да еще током шарахнула. Здравствуй, магия, вот и познакомились!
— Да как-то не задался день с самого начала. Понедельник. Он и есть понедельник.
— Я смотрю, ты решил сравнять счет?
— Какой счет, — я не сразу понял вопрос.
— Сколько раз ты просыпался дома?
— Три раза.
— А в этой палате тоже три раза. Пора вместо номера повесить табличку с твоим именем.
— Ольга Яковлевна, а мама не ругалась? — вопрос я задал неспроста. В бытность мою школьником, я панически избегал драк. Причем драк я не боялся. Мне даже хотелось временами немного подраться. Нет, ужас у меня вызывала дотошность матери, которая по каждой полученной в школе царапине устраивала изнуряющие допросы, выясняя, а уж не подрался ли ее сынок и не обидел ли кто ненароком ее чадо. Это было ужасно. Приходилось беречь лицо от малейших царапин. Даже обычный футбол или волейбол мог послужить причиной последующих разбирательств. Так что да, предстоящего разговора с мамой я опасался.
— Нет Адам, не ругалась. Это я ее отчитала и отправила домой. Нечего ей здесь делать. Ничем она помочь не сможет, только нервировать и под ногами путаться. С тобой все в порядке. только организм истощен.
