Но я знал нашу историю. Все еще пребывая сознанием в мире программ, я, наверное немного не проконтролировал себя и моя убежденность, основанная на знании нашей истории, придала моим словам другое значение. Даже Васнецова не сразу нашлась что ответить. Она как учитель прекрасно знала подоплеку истории, но одно дело учебник, а другое когда сам ясно осознаешь что Россия отошла от края пропасти благодаря спорному решению одного человека.
— Благодарю Вас! Присаживайтесь.
— А как Адам Константинович сам относится к многоженству? — сразу несколько девичьих голосов вызвали веселый смех в классе.
— Никак. Есть и есть. Я то причем? — ответил я, усаживаясь на место. У меня возникли вопросы по одной их разрабатываемых прямо сейчас в фоновом режиме программ, а они со своими глупыми вопросами. Воистину, у кого что болит…
— Как же так! Сразу четыре жены это же прекрасно! — Карабашева воздела в шутливом жесте руки к небу, — сразу четыре Солнышка на небосклоне мужчины.
— Чур меня! Сгоришь от такого количества светил! И проблем минимум в восемь раз больше!
Это уже вызвало хохот у мужской части класса.
— А почему восемь, а не четыре- даже Васнецова заинтересовалась, хотя до этого пыталась призвать всех к порядку.
— Тещи! Их тоже четыре! — первым догадался Ильдар. Возмущенный хор девчонок утонул в хохоте парней.
Раздавшийся звонок прервал веселье и класс начал расходиться. Чтобы не толпиться я подождал пока основная часть учеников покинет помещение и только после этого направился к выходу. Проходя злополучное окно, я автоматически проверилпротивоположное здание.
Не подавая вида яаккуратновстал у стенки справа от оконного проема. Одноклассникиуже успели покинуть помещение.
— Клавдия Михайловна, медленно, вставайте, и без суетыпройдите вперед.
— Что происходит Адам Константинович?
— Потом Клавдия Михайловна, все объяснения потом. Делайте что я говорю.
С недовольным видам учительница встала ипрошла на указанное место. После того как она покинула учительский стол я закрыл жалюзи.
— Теперь Вы мне объясните, что происходит?
— В здании напротив кто-то наблюдает за школой. Их того самого окна, — она прекрасно поняла, что имел ввиду окно, из которого на нее покушались четыре года назад, — Оптика блеснула. Снайпер или наблюдатель, не знаю. Покиньте класс. А я пошел. До свидания, Клавдия Михайловна.
— До свидания, Адам Константинович!
Все что мог сделал. Дальше пусть сама разбирается.
— Подождите, Адам Константинович! Минуточку, не уходите далеко.
— Хорошо, Клавдия Михайловна! Я в фойе, — с этими словами явышел за дверь, где кучкой стояли мои друзья. Новых не прибавилось. Еще вчера к нашей компании стояли гораздо ближе, но конфликт с боярскими родами всех разогнал. Мои друзья вновь подтвердили свою надежность. Если Карабашевы были злы на боярских за попустительство в нападении на их дочь, то Губайдуллин и Юсупова были представителями национальных элит. Конфликтовать с нимибоярские рода не решились бы. Национальный вопрос он имел свои нюансы. Нападение на Карабашеву объяснялосьтем, что Манасяны тоже относились к нетитульным народам и отчастью недальновидностью парней.
