Бардос держал книгу перед носом и кивал, вполголоса подсказывая номер строки, Галин тянула из трав все соки, но страшная слабость снова потянула к Нериссе цепкие руки. Она почувствовала на шее касание и повела взглядом, замечания тонкую красную нить: из уха потекла кровь.
– Нерисса! – Бардос снова толкнул в бок, беспардонно вырывая из густого дурмана. От толчка Нерисса чуть не завалилась набок, но удержалась, зарываясь свободной рукой в рыхлую землю.
–
– Гнилье… – сквозь шум ветра прорезался голос.
Нерисса одновременно с Бардосом и Галин вздрогнула, поднимая глаза. С испорченной прической, обугленной мантией и горящими глазами, Ниорин стояла рядом с Самаэлем. Ведьма грубо толкнула ногой кусок валуна, скидывая с груди юноши камень, и повернулась к сестрам, пылая в белом огне.
– Паскуды… – процедила Посвященная, шагнув навстречу. – Галин, как ты посмела, жалкая мразь? – В руках Ниорин вспыхнул огонь. Женщина завопила и ударила воздух, Галин испуганно вскрикнула.
Вокруг группы заговорщиков образовалось огненное кольцо. Нерисса чувствовала только боль от своего колдовства, не жар, не огонь. Но вдруг на тело снова опустился покой, и сквозь него прорезалось жжение. По спине расползся жар.
Нерисса распахнула глаза, ясно ощущая, что вдоль позвоночника между лопатками бегает огонь, поедая тряпки и плоть. Стихия впитывалась в тело, наполняя энергией, но и болью. Не понимая того, Ниорин подпитала Нериссу стихией! Но огонь страшно жег… С губ сорвался стон. Бардос опустил книгу перед Нериссой и суетливо забил ладонью по ее спине, сбивая пламя. Она была ему благодарна и хотела было кивнуть, но он снова ткнул ее в бок.
– Читай, ну же! … – процедил он, испуганно глядя на окружающее кольцо огня. Бардос надеялся успеть и готов был погибнуть ради их цели.
Однажды Лоран сказал, что ради своей правды и дела Бардос готов был пойти на что угодно. Но раньше Нерисса не могла и помыслить, что библиотекарь не откажется от своей цели даже пред ликом смерти. Стиснув челюсти и с трудом оторвав взгляд от Ниорин, Нерисса уставилась в книгу:
Ниорин зарычала и вскинула руки. Стена пламени возросла и ринулась на своих жертв. Кожу обдало жаром, но Нерисса и без того горела изнутри и не почувствовала огня, наоборот, порадовалась новой волне энергии и о реальной беде узнала из криков Галин и Бардоса. Неужели все закончится вот так?
–
Рожденное в огне, в огне оно и сгорит.
– Горячо, котлы и метелки! – засуетился Бардос, глупо пытаясь прибить башмаком тонкий язычок пламени, ползущий к нему.
– Трава умирает… – Из носа Галин потекла кровь. Сил на то, чтобы велеть ей колдовать, не оставалось, поэтому Нерисса грубо зарычала, продолжая читать заклинание:
Сквозь шелест пламени раздался смех Ниорин. Жар стал невыносим, огонь подполз слишком близко. От кожи повалил тонкий дымок. Больше от пламени пользы не было, наоборот, теперь оно только губило. Стало нечем дышать. Нерисса затаила дыхание, все равно не было воздуха, и принялась сквозь плотно стиснутые зубы читать заклинание дальше, но тело сделалось слишком чужим, голова тяжелой. Снова заклинание вытянуло все! И вдруг огонь зашипел. Сквозь какофонию смешанного звука раздался вопль Ниорин, затем стремглав опала стена пламени, и на голову рухнул ливень.
Вода сбила пламя и вышибла жар из костей, потянулась тонким паром от перегретой кожи. Резкий перепад температуры чуть не лишил ее чувств. Нерисса задрожала, разлепила пересохшие и потрескавшиеся до крови губы. Вода лилась с мокрых волос, с одежды. Капли скользили по коже и исчезали, впитываясь в плоть. Ее наполнил покой. Сила.
– Продолжай читать! – повелительно приказал Гилмор, вскинув ладони. Его появление оказалось весьма кстати. Но как, когда он появился?
