Земли клана Шайдо лежали дальше владений клана Таардад, к которому принадлежали айильцы Джиндо, и в том же направлении от Чейндара. Отряд Шайдо шел параллельно Джиндо, их разделяло примерно четверть мили. По словам Руарка, Куладину следовало еще день дожидаться своего брата. То, что Ранд видел, как Мурадин выцарапал себе глаза, не имело значения. По обычаю надлежало ждать десять дней. Уйти раньше означало бросить вошедшего в Руидин на произвол судьбы. Но, несмотря на это, Куладин велел своим сородичам сворачивать палатки, как только увидел, что Джиндо навьючивают животных. Теперь Шайдо в том же походном порядке, с разведчиками и арьергардом, двигались в том же направлении, что и Джиндо, как будто не обращая на них внимания, но и не отдаляясь более чем на триста шагов. Когда кто-то отправлялся в Руидин, желая стать вождем, тому, как правило, свидетельствовали представители не менее полудюжины основных септов этого клана, и поэтому сейчас отряд Куладина превосходил Джиндо числом не менее чем в два раза. Ранд подозревал, что внезапного и кровавого столкновения между двумя отрядами не происходило только из-за тех, кто шел между ними.
А между ними, пешком, как и все остальные айильцы, шли Хранительницы Мудрости вместе с теми странными, одетыми в белое мужчинами и женщинами, которых Руарк называл «гай’шайн» и которые вели в поводу вьючных животных. Вроде бы они и не слуги, но кто?.. Ранд сомневался в том, что ему удалось правильно понять объяснения Руарка насчет пленников, обязательств и долга чести, а попытавшийся растолковать что к чему Гейрн окончательно запутал и без того темное дело. Видимо, труднее всего объяснять очевидное – попробуй втолкуй кому-нибудь, почему вода мокрая. Морейн, Эгвейн и Лан ехали верхом рядом с Хранительницами. Точнее, ехали женщины, а Страж вел под уздцы своего боевого коня, держась со стороны Шайдо, и неотступно наблюдал и за ними, и за окружающей местностью. Время от времени Морейн, или Эгвейн, или обе они спешивались, чтобы размять ноги, и о чем-то беседовали с Хранительницами. Ранд отдал бы последний пенни за возможность услышать их разговор, а женщины часто украдкой кидали на Ранда быстрые взгляды, которые он, несомненно, не должен был заметить. Эгвейн невесть с чего заплела волосы в две косы, да еще и вплела в них красные ленты, словно невеста. Что это на нее нашло – непонятно. Он попробовал заговорить с ней об этом еще при спуске с Чейндара – только заикнулся о лентах в косах, так она прямо-таки взбеленилась.
– Илэйн – вот женщина для тебя.
С высоты седла Ранд растерянно посмотрел на Авиенду. В ее зеленовато-голубых глазах вновь появился вызывающий огонек, что, впрочем, не ослабляло неприкрытого выражения неприязни. Тем утром она дожидалась возле палатки, покуда он не проснется, и с этого времени не отходила от него ни на шаг. Очевидно, Хранительницы приставили ее шпионить за ним, полагая, что он не сообразит. Решили небось, что раз она хорошенькая, то он ни о чем другом и думать не сможет. Наверное, потому-то она теперь и вырядилась в юбку и не носила никакого оружия, кроме маленького ножа на поясе. Не иначе как женщины всех мужчин считают простофилями. И то сказать, никто из айильцев словом не обмолвился по поводу смены Авиендой одежды. Даже Руарк предпочитал не смотреть в ее сторону. Наверное, они знали, зачем она тут, или догадывались о планах Хранительниц, но не хотели распространяться на этот счет.
Руидин. Он так и не узнал, с какой целью она туда ходила. Руарк бормотал что-то невнятное о «женских делах», явно не желая обсуждать этот вопрос в присутствии Авиенды. А отделаться от нее не было ни малейшей возможности.
Сейчас и вождь клана, и Гейрн, и все находившиеся поблизости Джиндо с интересом прислушивались к разговору девушки с Рандом. Юноше показалось, что айильцы несколько удивлены услышанным, хотя судить наверняка об их чувствах было довольно трудно. Мэт тихонько насвистывал, глядя куда угодно, только не на них двоих. Так или иначе, но за весь день Авиенда обратилась к нему впервые.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Ранд. Широкая юбка ничуть не мешала девушке с упругой кошачьей грацией поспевать за Джиди’ином.
– Илэйн, как и ты, жительница мокрых земель, и она из твоего народа. – Авиенда с вызовом вскинула голову. Теперь ее волосы не были собраны на затылке в коротенький хвостик, какие носили Девы. Она обвязала голову шарфом, почти полностью скрывавшим прическу. – Эта женщина подходит тебе как нельзя лучше. Разве она не прекрасна? Спина ее стройна и упруга, все члены сильны и гибки, губы сочны, как любовные яблоки. Кожа ее нежнее тончайшего шелка, волосы как тканое золото, глаза подобны голубым сапфирам. Грудь ее округла и прекрасна, а бедра…
– Я и без тебя знаю, что она хороша собой, – оборвал Авиенду Ранд. Щеки его горели. – Зачем ты все это говоришь?
– Я описываю ее, – ответила Авиенда и, приглядевшись к Ранду, спросила: – Ты ни разу не видел ее во время купания? Если видел, мне нет нужды говорить больше…
