Узнав, что ему нужно, Девы показали Ранду множество безделушек и украшений. Больше всего юноше приглянулся браслет, предложенный Аделин, рыжеволосой, высокой даже для Айил – всего на ладонь ниже Ранда. Девушку из Джиндо отличал тонкий шрам на щеке. Широкий костяной браслет покрывала на редкость изысканная и тонкая резьба. Изображая розы, искусный мастер не забыл даже о шипах. Узнав, что браслет предназначается в подарок Авиенде – в благодарность за наставления, как пояснил Ранд, а вовсе не для того, чтобы задобрить девушку и поумерить ее неприязнь, – Аделин обвела взглядом остальных Дев. Те перестали ухмыляться, но по их лицам ничего нельзя было прочесть.
– Я за это ничего не возьму, Ранд ал’Тор, – заявила Аделин, вручая ему браслет.
– А я не нарушу этим никаких правил или обычаев? – поинтересовался Ранд. Как воспримут это айильцы? – Мне бы не хотелось никак задеть ее честь.
– Нет, этим ты не заденешь ее честь. – Аделин жестом подозвала гай’шайн с серебряным подносом, на котором стояли кувшин и глиняные чашечки. Наполнив две чашки, она подала одну Ранду. – Помни о чести, – промолвила Аделин и пригубила чай.
Авиенда никогда не упоминала о подобной церемонии. Поколебавшись, Ранд отпил глоток горьковатой жидкости и, опасаясь попасть впросак, ответил Деве ее же словами. К немалому удивлению юноши, Аделин, легко коснувшись губами, поцеловала его в обе щеки.
Следом подошла Дева постарше, у нее в волосах пробивалась седина, но лицо ее оставалось по-прежнему суровым.
– Помни о чести, – сказала она и отпила чаю…
Ранду пришлось повторить этот ритуал с каждой из Дев. Под конец он едва прикасался губами к чашке. Сама по себе айильская церемония была недолгой и простой, только вот повторить ее пришлось раз семьдесят – и чаю ему пришлось выпить немало. Когда юноша смог наконец уйти, по восточному склону каньона уже взбирались тени.
Авиенду Ранд застал возле дома Лиан. Она яростно выколачивала висящий на веревке коврик в синюю полоску, а рядом с нею высилась стопка других – всех мыслимых расцветок. Подойдя к девушке, которая, убрав со лба влажные от пота прядки, без всякого выражения посмотрела на него, Ранд протянул ей браслет. Сказал, что хочет сделать подарок в благодарность за наставления.
– Я дарила браслеты и ожерелья подругам, не обрученным с копьем, Ранд ал’Тор, но сама ничего подобного не носила, – сказала девушка. Голос ее звучал совершенно безучастно. – Эти штуковины дребезжат, когда надо бесшумно подобраться к врагу, и цепляются за все подряд, мешая двигаться быстро.
– Но теперь-то ты можешь носить его, раз все равно собираешься стать Хранительницей Мудрости.
– Да… – Девушка повертела браслет, словно не зная, что с ним делать, потом вдруг надела его на запястье и принялась рассматривать с таким видом, словно это были оковы.
– Авиенда, если тебе не нравится… Аделин сказала, что это не затронет твоей чести. По-моему, она даже одобрила мое намерение, да и другие Девы тоже…
Когда Ранд рассказал о церемонии с распитием чая, Авиенда крепко зажмурилась и поежилась.
– Что-нибудь не так?
– Они решили, что ты за мной ухаживаешь… – Неужто она может говорить об этом так спокойно? Глаза девушки вообще ничего не выражали. – Решили, что ты выказываешь намерение добиться моего расположения, и одобрили это по обычаю Дев. Словно я, как и раньше, ношу копье.
– О Свет! – растерялся Ранд. – Я им все разъясню, растолкую, что просто… – Он осекся, увидев, как вспыхнули глаза Авиенды.
– Нет! Сначала ты объявил о своем намерении, получил их одобрение, а теперь хочешь от всего отказаться. Вот тогда ты действительно лишишь меня чести! Не надо им ничего объяснять – пусть думают что угодно. Ты ведь не первый мужчина, который захотел добиться моего внимания. Это все не важно. – Поморщившись, девушка обеими руками крепко сжала плетеную выбивалку. – Ступай. – Бросив еще один взгляд на браслет, Авиенда добавила: – Ты ведь и впрямь ничего не знаешь. Не знаешь. И твоей вины здесь нет. – Похоже, она или повторяла то, что ей сказали, или же старалась убедить в этом себя. – Прости, если за обедом испортила тебе настроение, Ранд ал’Тор. Но сейчас, пожалуйста, уходи. Эмис велела мне выбить все эти ковры, а если я буду болтать с тобой, то и за ночь не управлюсь.
Повернувшись к Ранду спиной, Авиенда усердно заколотила по ковру. Дареный браслет подпрыгивал на ее запястье.
Ранд так и не понял, что побудило девушку извиниться: то ли его подарок, то ли приказание Эмис. Скорее, все-таки последнее. Но говорила Авиенда искренне. И ненависти в ее голосе на сей раз не чувствовалось. Она была раздосадована, судя по тому, как ожесточенно, с размаху, лупила по ковру, и разгневана, но не исполнена ненависти. А это всяко лучше, чем ничего. Может, теперь она будет держаться не так враждебно.
Когда Ранд переступил порог выложенной коричневой плиткой комнаты в доме Лиан, все четыре Хранительницы Мудрости сидели там и вели беседу; их шали свободно висели на локтях. С появлением Ранда в передней разговор смолк.
