Внизу возницы распрягали мулов, а айильцы уже толпились возле фургонов. Не обращая на них внимания, Кейлли и Изендре, кажется, старались испепелить друг друга взглядами. Этот поединок закончился лишь после довольно бурных разговоров одной из женщин с Кадиром, а другой – с Натаэлем. Ранд подозревал, что, будь Кейлли и Изендре мужчинами, дело уже давно дошло бы до потасовки.
– Будь осторожна, Эгвейн, – сказал Ранд. – И будьте все начеку.
– Даже Шайдо не попытаются причинить зло Айз Седай, – возразила Эмис, – так же как не сделают ничего дурного Бэйр, Мелэйн или мне. До такого не дойдут даже Шайдо.
– Просто будьте осторожны!
Ранд не хотел, чтобы его слова прозвучали так встревоженно, – Руарк и тот посмотрел на него с удивлением. Они ничего не понимали, а он не мог объяснить им, в чем дело. Пока еще не мог. Кто первым насторожит ловушку? Ничего не поделаешь, он должен рисковать ими, так же как рискует собой.
– А как насчет меня, Ранд? – неожиданно спросил Мэт, с отсутствующим видом вертя в пальцах золотую монету. – Ты не против, чтобы я пошел с тобой?
– А ты разве хочешь? Я думал, ты предпочтешь остаться с торговцами.
Мэт хмуро посмотрел на фургоны, перевел взгляд на выстроившихся перед ущельем Шайдо и сказал:
– По-моему, если ты дашь себя прикончить, то будет не так-то просто отсюда выбраться. Чтоб мне сгореть, что так, что эдак, с тобой я вечно во что-нибудь влипаю. Что так, что эдак…
Ранд как-то уже слышал из его уст это слово. Лан говорил, что на древнем наречии оно означает «удача». Когда Мэт попытался поймать монетку, золотой кружок проскользнул между пальцами и, став каким-то невероятным образом на ребро, покатился по склону, к фургонам, подскакивая на потрескавшейся глине и сверкая на солнце.
– Чтоб мне сгореть, Ранд! – прорычал Мэт. – По мне, так лучше бы ты ничего такого не делал!
Изендре подхватила докатившуюся до фургона монету и, вертя ее в руке, поглядывала на вершину. Остальные – Кадир, Кейлли и Натаэль – смотрели в ту же сторону.
– Можешь идти, – сказал Ранд и, обратившись к Руарку, спросил: – Еще не пора?
Вождь оглянулся через плечо:
– Да. Как раз… пора.
Волынки позади него начали наигрывать медленную танцевальную мелодию, которую подхватили голоса. Грянула песня.
Став взрослыми, айильские мальчики переставали петь любые песни, кроме боевых и погребальных. Конечно, сейчас в воинственный хор вплетались и голоса Дев, но они тонули в мужских, более глубоких.
Воины клана Таардад, изготовив к бою копья и прикрыв лица вуалями, катились к горному ущелью двумя плотными, казавшимися нескончаемыми колоннами – слева и справа, на расстоянии в полмили.
Айильцы у палаток кланов и на ярмарке изумленно воззрились на поющих воинов; что-то в том, как они себя вели, подсказало Ранду, что они безмолвствуют. Возницы – кто остолбенел, а кто, позабыв про мулов, поспешно прятался под фургоны. Но Кейлли, Изендре, Кадир и Натаэль смотрели на Ранда.
– Мы идем? – спросил Ранд и, не дожидаясь ответного кивка Руарка, направил Джиди’ина вниз.
Аделин и Девы тут же взяли его в кольцо. Мэт чуть помедлил, потом ткнул Типуна каблуками и двинулся следом. В отличие от него Руарк и вожди септов Таардад, каждый со своими десятью воинами, последовали за Рандом без промедления. На полпути к ярмарочным палаткам Ранд оглянулся и бросил взгляд на вершину холма. Морейн, Эгвейн и Лан сидели в седлах, Авиенда и три Хранительницы Мудрости стояли рядом с ними, и все смотрели на Ранда. Кажется, он уже забыл, как чувствует себя человек, когда на него не смотрят.
Возле самой ярмарки навстречу Ранду и его спутникам вышли около дюжины женщин в юбках и блузах, со множеством украшений из золота, серебра и резной кости, и примерно столько же мужчин в кадин’сор. У них не было никакого оружия, только висящие на поясе ножи, да и те не такие длинные и тяжелые, как у Руарка. Однако они преградили дорогу Ранду и сопровождавшим его вождям и воинам, и те остановились. При этом никто из вышедших навстречу, казалось, не обращал внимания на пение приближавшихся с востока и запада воинов Таардад.
– Вот уж от тебя, Руарк, я такого никак не ожидал, – сказал грузный седовласый мужчина. Он не был толст – Ранд вообще ни разу не видел толстого айильца, – но представлял собой настоящую гору мускулов. – Даже от Шайдо не ожидал, а уж чтобы ты…
– Времена меняются, Мандуин, – ответил вождь. – Скажи лучше, давно ли здесь Шайдо?
