– Прибыли как раз на рассвете. Понятия не имею, с чего это они решили двигаться ночью. – Мандуин умолк, посмотрел на Ранда, потом перевел взгляд на Мэта. – Действительно странные времена, Руарк.
– А кто здесь, кроме Шайдо? – поинтересовался Руарк.
– Первыми прибыли мы, Гошиен. За нами Шаарад. – Здоровенный айилец поморщился, называя своих кровных врагов, но продолжал пристально рассматривать двух пришельцев из мокрых земель. – Чарин и Томанелле подошли позже, ну а последними, как я уже говорил, Шайдо. И совсем недавно Севанна уговорила вождей войти туда. Бэил не видел резона встречаться сегодня, да и я тоже.
Широколицая, средних лет женщина, с волосами еще более золотистого оттенка, чем у Аделин, уперлась кулаками в бока под громкий перестук своих золотых и костяных браслетов. Украшений она носила столько же, сколько Эмис и ее сестра-жена Лиан вместе.
– Мы слышали, будто Тот-Кто-Приходит-с-Рассветом явился из Руидина, – сказала она, обращаясь к Руарку, но глядя, как и все остальные, на Ранда и Мэта. – Будто бы сегодня будет провозглашен Кар’а’карн. Прежде, чем соберутся все вожди.
– Значит, те, от кого вы это слышали, способны прорицать будущее, – заявил Ранд и тронул каблуками бока крапчатого жеребца.
Айильцы расступились.
– Довайниа, – пробормотал Мэт. –
Подошедшие с двух сторон колонны прикрывших лица вуалями Таардад развернулись перед преграждавшими вход в ущелье Шайдо. Они не предпринимали действий, которые можно было бы счесть угрожающими, а просто стояли и пели, превосходя Шайдо численностью в пятнадцать, а то и в двадцать раз. Голоса их гремели в гармоничном канте.
Подъехав поближе к шеренгам Шайдо, лица которых были закрыты черными вуалями, Ранд заметил, что Руарк поднял руку к своей вуали.
– Нет, Руарк. Мы здесь не для того, чтобы сражаться с ними.
Ранд имел в виду, что надеется сохранить мир, но Руарк понял его иначе:
– Ты прав, Ранд ал’Тор. Мы не окажем чести Шайдо. – Оставив вуаль висеть на груди, он крикнул своим воинам: – Нет чести для Шайдо!
Ранд не обернулся, но спиной почувствовал, что воины Руарка разом открыли лица.
– Ох, кровь и пепел! – пробормотал Мэт. – Кровь и проклятый пепел!
Ряды Шайдо слегка поколебались. Чего бы ни наговорили им Куладин с Севанной, они умели соизмерять силы. Одно дело – исполнить танец копий с Руарком и его сопровождающими, пусть это и против всех обычаев, и совсем другое – оказаться перед противником, способным просто числом смести их с дороги, словно лавина. Шайдо медленно расступились, образовав широкий проход.
Ранд вздохнул с облегчением и направил в проход коня. Аделин и окружавшие его Девы смотрели прямо перед собой, словно Шайдо не существовало.
Они вступили в прорезавшее горы широкое темное ущелье, и по мере их продвижения вперед пение позади истаяло в неразличимый гул, а потом и вовсе смолкло. Некоторое время между почти отвесных скал слышался лишь цокот копыт и шуршание мягких айильских сапожек. Затем ущелье оборвалось, и впереди открылся Алкайр Дал.
Можно было понять, почему каньон назвали Золотой Чашей, хотя ничего похожего на золото видно не было. Зато формой он действительно напоминал чашу – почти совершенно круглый, с крутыми серыми каменными стенами. Лишь в дальнем конце каньона над большим скалистым уступом выдавался навес – словно застывший бурун оборвавшейся каменной волны. Все склоны были усеяны айильцами, державшимися отдельными группами, причем групп этих было гораздо больше, чем кланов. Воины Таардад, сопровождавшие вождей септов, разошлись, направляясь кто к одной, кто к другой группе. Как пояснил Руарк, здесь люди объединялись не по кланам, а по воинским сообществам, что способствовало поддержанию мира. Только Девы Ранда и Красные Щиты, сопровождавшие Руарка, продолжали двигаться вперед.
