Так происходит чаще всего. Вообще, адепт тьмы – непопулярный класс, его выбирают в большинстве своем те игроки, что изначально нацелены на групповую игру и роль поддержки. Но Хэйт не относила себя к большинству. И у нее имелись свои планы относительно развития персонажа.
Время поджимало, так что Хэйт рассыпалась в витиеватых благодарностях (опыт подсказывал, что жрицы ценят преувеличенно вежливое обращение) и поспешила покинуть территорию ордена. Игровое время подходило к полуночи, потому девушка решила не откладывать визит к храму Балеона, чтобы «хвост» от серии растительных заданий не висел.
К нужному храму идти пришлось через полгорода: главное святилище находилось в удалении от «второстепенных», это диктовалось как религиозными соображениями, так и влиятельностью богов-покровителей. Орден Ашшэа в Велегарде был малопопулярен, чего нельзя было сказать об ордене Балеона.
Охраны возле храма Хэйт не обнаружила. Зато деревьев, в основном – виртуальных родственников кипарисов – росло предостаточно, почти превращая подступы к храму в парк. В «Восхождении» все ночи – белые, видимость ослабляется, но не сводится к хождению на ощупь. Девушка плавно двинулась к длинным теням «кипарисов», чтобы не попасться на глаза случайному прохожему или гуляющему в ночи жрецу.
Она зашла как можно дальше от дороги, обойдя святилище по дуге. Вытащила из рюкзака «папоротник», прикопала рядышком с некой статуей (мраморная фигура была мужского пола, но кого она изображала, Хэйт не имела ни малейшего понятия).
– Сдашь меня местным жрецам – вернусь и спалю, как соседа по пещере, ясно тебе? – пригрозила она растению на прощание.
Древо искушения, выглядевшее на сей раз как куст бузины, пошевелило тонкими листочками. Хэйт кивнула – то ли древу, то ли себе самой и, уже не таясь, пошла в обратном направлении. Всплыла табличка с отчетом о выполнении задания – девушка от нее отмахнулась, ведь и без оповещений завершение квеста было очевидно.
– Не сдам, пришлая, – еле слышный шелест заставил ее обернуться. – Ты забавная.
Хэйт хихикнула, прикрыв ладошкой рот.
– В таком случае – удачно тебе тут развлечься.
Она взглянула на индикатор времени: таймер вот-вот должен был сработать. Оставалось семь виртуальных минут.
На всякий случай Хэйт удалилась от «места преступления» и только после этого скомандовала:
– Выход!
Занятие она провела. Не имея ни малейшего понятия о том, чему учил детей Стас в свои часы, Вероника выбрала простую в применении гуашь – на школьных уроках рисования ее использовали класса с шестого. А чтобы детям было, от чего отталкиваться, она им привезла наглядное пособие. Собственно, корзину с крокусами. Детям, особенно девочкам, очень понравилось. А уж когда Вероника предложила им оставить цветы, чтобы позаниматься в свободные часы и просто приобщиться к прекрасному, восторженные возгласы девчонок ее почти оглушили.
Урок занял чуть больше положенных трех часов – ребята не хотели ее отпускать, а обижать малышню, живущую в непростых условиях, девушке не позволила совесть. Кроме того, дорога в оба конца в сумме отняла у нее полтора часа. Итого, она отсутствовала в виртуальности около шести часов – с учетом времени, потраченного на ванну и обед.
В Велегарде же минуло полтора дня.
– Эй, дамочка, посторонитесь!
– Откуда она тут взялась, ее вроде не было в очереди?
– Ты тоже к статуе?
– Вали отсюда, нахалка!
На Хэйт кричали со всех сторон, а она ничегошеньки не понимала. Для начала она решила выбраться из толпы, что оказалось делом непростым: разношерстная компания сгрудилась так плотно, что протиснуться, не будучи раздавленной, помятой и утыканной локтями, было бы фокусом. Точь-в-точь метро в час пик!
«Что происходит?!» – хотелось ей прокричать.
Нехорошие подозрения уже зашевелились в ее уме. «Статуя! Я посадила древо искушения возле какой-то статуи. Неужели это все его козни? За такой короткий срок оно уже успело что-то натворить!»
Едва выбравшись из толчеи, Хэйт начала осторожные расспросы. И с каждой порцией информации лицо ее все сильнее вытягивалось от удивления.
Начать с того, что дядька, у монумента коего ей взбрело в голову высадить древо, оказался не кем иным, как Грегором Мракоборцем, жрецом-воителем, посвятившим всю свою жизнь сражениям во славу Балеона. Всего близ храма было установлено два десятка статуй, но, даже сильно постаравшись, едва ли Хэйт удалось бы выбрать более влиятельного в истории ордена священнослужителя.
Прошлым утром статуя заговорила. Возможно, заговори она с кем-либо из храмовников, последствия удалось бы сгладить, но «Грегору» попался пришлый, игрок.
