Днем позже, стоило только Хэйт зайти в игру, обнаружилось, что ее уже ждали: фея со свитком от Маськи и сама Маська, благополучно завершившая эпопею с очередным возвратом молота Гэхарта в обмен на обучение ремонтному мастерству. Гнома, которую вредный кузнец Вальх загнал на копи – трудиться по профилю на благо и обогащение предприимчивого непися, изнывала от желания кого-нибудь прибить. И потому звала Хэйт «развеяться» в Бараках Гоблинов. Профит мероприятия был очевиден: власти Велегарда платили за каждое гоблинское ожерелье, снимаемое с трупа, по десять серебряных. Хэйт, отчаянно нуждающаяся в деньгах, не стала ломаться и помчалась к обговоренному в письме месте встречи – собственно, тем самым Баракам…
– Мась, они мне не нравятся, – с сомнением протянула квартеронка.
– Не наводи панику, нормальные гоблины. В первый раз их видишь, что ли? – любовно поглаживая топорик, ответила гнома. И тут же призналась: – Я, вообще-то, тоже…
– Меня напрягает плотоядный блеск в их глазах. Я, конечно, девушка привлекательная, но не будем льстить себе – хотят они нас не… эээ… в общем, жрать они нас собираются.
– Фи, тоже мне, привлекательная! – фыркнула Маська. – Бюст из тряпок выпирает, это ж неудобно, дылда, зад отрастила… Хоть зубы ровные, и то счастье!
– Не всем нравятся субтильно-недоразвитые дети, – оскорбилась Хэйт. – Вот встретим первого попавшегося мужика, спросим.
Тут им пришлось отвлечься от выяснения отношений на тему женской красоты. Ими заинтересовался гоблин, столь же любознательный, сколь и пахучий (и пах он отнюдь не ландышами). Зеленокожего встретила новеньким, намедни приобретенным, щитом гномка: большим, в рост самой гномы, кирпично-красным, в тон ее остального облачения, суженный книзу, с вызолоченными рунами по краям. Щит первый натиск гоблинца выдержал. Из-за прикрытия донеслось Масино фирменное:
– Шарю! – и следом, не прерывая череды скорых замахов секирой, гномка обрушила на наглеца мощный оглушающий удар. – Глянь, как я теперь умею!
Мася не была бы Масей, если б забыла похвастаться новым умением и дорогущим щитом в разгар боя!
– Пфф, нашла, чем удивлять, – фыркнула в ответ Хэйт и включила все три ауры. А заодно и опробовала тлен – мглисто-серое облако окружило монстра, за раз снеся тому четверть здоровья.
Двойного напора соскучившихся по хорошей драке подружек гоблин, разумеется, не пережил – упало искалеченное тело в траву, побледнело (результат изуверских действий гномки, всюду ищущей обогащения), а после Маськиного: «Тырю!» – и вовсе сгинуло в черной вспышке.
– Ауры круты, темноухая, одобряю, – с видом знатока сообщила гнома. – И ожерелка каждой, верно?
Квартеронка кивнула.
– Ты на статы глянь, – ухмыльнулась она. – Полюбовалась? Можешь забыть.
Хэйт отключила ауры стойкости и вдохновения, оставив только ауру мужества.
– Верни вкусняшку! – незамедлительно потребовала Мася, притопнув ногой для убедительности.
– Вдохновение до пятого уровня для меня бесполезно, а тебе и вовсе – как собаке пятая нога, – невозмутимо возразила Хэйт. – Со стойкостью меньше входящего урона и медленней растет живучесть. Я лучше отлечу, заодно подкачаю регенерацию.
– Знаешь, ты временами такая зануда! – в сердцах выпалила гномка. – Включи стойкость обратно, хочу кое-что проверить.
Под «кое-чем» подразумевался забег к группе родственников недавно убиенного гоблинца. Прохаживались они в количестве девяти штук вокруг кривенького шалашика, внутри кольца забора, ощетинившегося иглами-кольями, и размышляли над своими гоблинскими бедами. В число бед две полоумные особи (Хэйт просто вынуждена была присоединиться к авантюре Маськи), с ревом несущиеся на них, явно не входили…
Очнулись подруги уже в Велегарде, потирая ягодицы (отчего-то после воскрешения больше всего болели именно они) и тихонько ругаясь – каждая на свой манер.
Бывают такие дни, когда все видится в черном цвете. Опускаются руки еще до начала действия, нелепая смерть кажется позором и клеймом на репутации…
– Я неудачница, – выдохнула Хэйт. – Адептка-недоучка. Мась, брось меня, какая из меня напарница?
– Будешь ныть, отлуплю! Подымайся, чего расселась? – Массакре повысила голос. – Пойдем, надо показать гадам, чего стоит злющий дварф и психованный дроу!
– Не хочу… Они снова нас убьют…
– Встала, кому говорят! Отмораживая задницу, опыта не наберешься, – гномка яростно замотала малиново-чернявыми хвостиками.
Грустно вздохнув, Хэйт поднялась с каменного круга воскрешения, признавая правоту подруги. Минута слабости миновала.
– Спасибо тебе, мелочь. Что б я без тебя делала?
Очень, очень нескоро, когда Массакре станет всеми уважаемой, солидной гномкой, а сероглазая Хэйт – многоопытной жрицей тьмы, известной своим бесстрашием, никто не сможет поверить в правдивость этой истории. Впрочем, ее и не будут рассказывать. Никому. Ни квартеронка, ни гнома.
