– Вы хотели знать о моем враге: что же, я скажу вам. Это подлый и беспринципный человек, скрывающийся под маской добропорядочного горожанина. Это из-за него я вынужден промышлять дурно пахнущими делишками, тогда как он купается в роскоши и почете. Его имя – Джотти. Он Градоначальник Дораны, третьего по величине города в королевстве Реймли. За то, что вы добыли для меня, я сообщу даже больше, чем намеревался: он падок на юных дев. Очень юных…
НПЦ красноречиво покосился на Масю, та попятилась, бордовые глазки округлились от ужаса.
Вне дома Фиота убийца с адепткой принялись наперебой утешать гному, уверять, что не станут использовать ее в «грязных» целях.
– И вообще, мы собирались напиться! – напомнил Рэй. – Самое время приступить.
Хэйт покачала головой.
– Без меня, если можно. Меня с прошлого раза с сивухой, как вспомню, в дрожь бросает. Еще я в Велегард хотела заскочить, а потом в реал, очень уж долго мы в том мешке просидели.
Компаньоны не стали возражать, ведь подземелье вымотало всех, и каждый, пожалуй, больше любых игровых благ мечтал в эти минуты об отдыхе. Кроме Хэйт, которая не могла определиться, продавать ей яйцо или проводить ритуал. За продажу говорила не только жажда наживы, но и нежелание возиться с «неведомой зверушкой». Против – то, что уникальный питомец в дальнейшем может стать большим подспорьем, а шансы обнаружить другое такое «изделие Фаберже»[55] весьма призрачны.
В «Восхождении» один персонаж мог владеть двумя питомцами разных видов: боевым и ездовым. Если возникала необходимость замены одного из питомцев, прежний того же вида «стирался». Потому-то Маська, привязавшаяся к своему «нарисованному меху», так легко отступилась от альтернативной замены Хэтти уникальным зверем.
По прибытии в храм Хэйт пришла к решению: сначала она «работает» на персонажа, усиливая его всеми возможными средствами, а потом персонаж будет работать на нее. Это означало, что ритуалу и, следовательно, питомцу – быть.
– Давно не появлялась ты в нашей обители, пришлая, – вместо приветствия произнесла старшая жрица. – А, между тем, тебя здесь ожидали.
– Я пришла сразу, как мне стало об этом известно, – отозвалась адептка.
Жрица кивнула, приняв ответ.
– Твоя шалость с древом искушения нанесла ордену Балеона немалый ущерб. По сей день гремит в кельях послушниц смех при упоминании позора жрецов его. Участие твое в этом деле достойно награды.
Пришло оповещение о пятистах очках, добавленных к репутации Хэйт с орденом Ашшэа. «Приятная мелочь, но стоила ли она того, чтобы срочно мчать в Велегард? Вечно темные все драматизируют!» – подумала девушка.
– Древо познания не развилось еще в достаточной мере, но в знак расположения согласилось отдать тебе малый свой лист. Цени его дар!
– Э-э, ценю! – потрясенно выговорила адептка. Что-то не срасталось в ее понимании: за что такая неземная щедрость и каким боком к черному юмору и презентам дроу прикрутили древо? Что за растительная коалиция?…
Жрица протянула ей крохотный бирюзовый листочек. Идентификация не потребовалась: описание свойств подарка высветилось само по себе.
Хэйт ощутила, как челюсть ее отправляется в свободное падение. Этот махонький листочек экономил ей тысячу золотых монет – ровно столько стоил кристалл опознания для предметов мифического класса (а древний пергамент как раз к ним и относился).
– Благодарю…
– Это все, что я хотела сказать тебе, смесок, – как ни в чем не бывало проговорила жрица. – Взор Ашшэа да не оставит тебя!
Она развернулась, намереваясь уйти.
