– Кого-кого? – хохотнул Кольцов. – Фею? А может, музу или богиню?
– Не опошляй! – одернула его Мария. – Человек дело говорит.
– Конечно, дело, – как ни в чем не бывало продолжал Зуев. – Бабья вокруг – не меряно, а женщин нет. Ты хоть понимаешь, о чем я говорю? – покосился он на Михаила.
– Я-то понимаю, – погладил он руку Марии.
– И все же я фею встретил, – грустно вздохнул Зуев. – Но ее у меня отбили.
– Как это? – не поверила Мария. – Никогда не поверю, чтобы у такого роскошного кавалера кто-то мог отбить женщину! По крайней мере, я никогда бы этого не допустила и всех воздыхателей гнала бы прочь.
– И вы ее знаете, – снова вздохнул Зуев.
– Да ты что?! – неподдельно заинтересовался Кольцов. – И кто же эта фея?
– Никому не говорил, а вам скажу, – махнул рукой Зуев, – теперь уж все равно. Моя фея – это Тереза Лопес.
– Так я и знала! – хлопнула себя по бедрам Мария. – Я заметила, – погрозила она пальцем, – я заметила, как восхищенно и в то же время грустно ты на нее смотрел.
– Увы, – развел руками Зуев, – ничего другого мне не остается. Ведь Тереза – невеста Бориса Скосырева, и он собирается на ней жениться.
– А что, – вскинулась Мария, – хорошая будет пара! Я бы с удовольствием погуляла на их свадьбе. Вот тебе и причина, чтобы всем нам остаться в Андорре, – обратилась она к Михаилу.
– Я бы тоже не прочь, – поддержал он, – но у меня самолет, послезавтра я вылетаю в Москву. Так что гуляйте без меня. А молодым пожелайте того же, за что мы только что пили – жизни!
Знал бы Кольцов, в какую трагикомическую передрягу попал Борис, ни за что бы не вспомнил его добрым словом.
А дело было так… Как-то утром в кабинет президента Скосырева ввалился промокший до костей Гостев и, щелкнув каблуками, приложил руку к козырьку.
– Господин президент, ваше секретное задание выполнено, – чуточку дурачась, доложил он.
– Какое еще задание? – отмахнулся Борис, закрывая окно. – Ты лучше скажи, когда прекратится дождь: третьи сутки льет как из ведра.
– Это хорошая примета, – продолжал дурачиться Гостев. – Уж если разверзлись хляби небесные, значит, серафимы и херувимы плачут горючими слезами, отдавая в жены одну из лучших дщерей праматери нашей Евы. Венчание под дождем – это гарантия того, что молодые доживут до серебряной, а то и до золотой свадьбы.
– Какое венчание, какая свадьба? – поморщился Борис. – Что ты вообще городишь, оставивший гигантскую лужу на ковре, не самый лучший сын праотца нашего Адама? – решил подыграть ему Борис.
– Как это? – оставил шутки Гостев. – Разве не вы посылали меня в Париж, чтобы я встретился с отцом Дионисием и договорился о переходе Терезы в православие и последующем венчании?! Вы что, забыли?
– Забыл, – хлопнул себя по лбу Борис и беспомощно опустился в кресло. – Напрочь забыл.
– А как же свадьба?! – повысил голос Гостев. – Я же договорился с хозяином «Максима» и даже внес аванс!
– Да не ори ты, – зажал уши Борис, – леди Херрд еще спит.
– Как, она здесь?! – изумился Гостев. – И что же теперь будет? Или она ни о чем не знает?
– Конечно, не знает, – потер виски Борис. – Башка просто раскалывается.
– Это из-за дождя, давление-то упало.
– Ну, и вляпался же я, – бессильно улыбнулся Борис, – прямо хоть стреляйся.
– А может, свадьбу отменить? Объяснить Терезе, что, мол, сейчас не время, на дворе война и надо немого подождать.
– В том-то и дело, что ждать нельзя, – вспомнил Борис самое главное. – Тереза беременна и носит под сердцем моего ребенка. Надеюсь, что сына, – добавил он.
– Да ну-у! – не снимая плаща, взгромоздился на стул Гостев. – Вот новость, так новость! Значит, наследником престола Андорра обеспечена? Только назвать его надо будет Борисом, – взял он какой-то ернический тон. – А что, царь Борис II – это звучит, наши пастухи с ума сойдут от радости.
– Поручик Гостев! – вскочил побледневший Борис. – Вы что себе позволяете?!
– Штабс-капитан Скосырев! – тоже вскочил не менее бледный Гостев. – Это вы себе позволяете непозволительное! Как дворянин и как русский офицер вы обязаны прекратить позорящие вас шашни с леди Херрд и жениться на синьоре Лопес. И это не только мое мнение! – вздернул он подбородок.
– Да ладно тебе, – разом обмяк Борис. – Я и сам хочу жениться, как-никак, а скоро стукнет сорок. Да и Терезу я люблю… Но как быть с леди Херрд? Ведь ее я тоже не то что люблю, но очень к ней привязан. Да и обязан я ей, очень многим обязан! Кроме того, у нее на этом свете никого, кроме меня, нет. Ты представляешь, что с ней будет – в ее-то возрасте и с ее здоровьем – если я объявлю, что женюсь на синьоре Лопес и прошу меня забыть?
– Прошу прощения, господин президент, – виновато склонил голову Гостев, – за непозволительный выпад. Я заслуживаю наказания, и, если бы была гауптвахта, то сам бы себя туда отправил.
– Все, Виктор, хватит, – пожал его руку Борис, – как говорится, проехали. Ты лучше что-нибудь посоветуй, а?
– Ситуация, конечно, неординарная, – задумался Гостев, – и пока что ничего, кроме возвращения леди Херрд в Лондон – разумеется, под благовидным предлогом – я придумать не могу.
