«Ну вот, голубушка, – подумал он, выбирая точку опоры, – теперь ты моя, теперь я тебя отодвину. – А бомба-то полутонная, – погладил он подарок немецких летчиков, – если рванет, да еще в закрытом пространстве, от нас не останется даже пуговицы. Но если до сих пор не рванула, может, не рванет вообще?» – успокоил он себя и высунулся наружу.
– Эй, люди! – крикнул он. – Идите сюда. Сейчас я приподниму плиту, а вы хватайте женщину за руки и тащите наружу. И подальше, подальше от этой пещеры! Лучше всего за угол. О, как раз подъехала санитарная машина, – обрадовался он, – так что как можно быстрее отдайте ее врачам.
И вот, сцепив зубы и попросив помощи у Бога, Василий Зуев вдавил плечи в плиту и начал ее приподнимать. Трещали суставы, рвались сухожилия, но плита медленно, по сантиметру, начала приподниматься вверх. Как только между нею и Терезой образовался миллиметровый зазор, ее схватили за плечи, выдернули наружу и отнесли в санитарную машину. И хотя за Терезой тянулся кровавый след, обессиленный Зуев удовлетворенно улыбнулся, крикнул: «Живи долго!» и помахал рукой своей несостоявшейся фее.
Это было последнее, что он успел сделать. В тот же миг раздался такой чудовищный взрыв, что остатки здания превратились в мелкий щебень! Санитарную машину спасло только то, что она стояла за углом и взрывная волна ее не достала. Когда осела пыль и люди стали разбирать завалы, то они с ужасом обнаружили, что от «Грандо руссо» ничего не осталось – ни одежды, ни обуви, ни костей. Вообще ничего! Единственное, что они нашли: обрывок лацкана куртки с прикрепленным к нему значком чемпиона Каталонии по стрельбе из пистолета.
Через несколько дней, когда Тереза пришла в себя, врачи сказали, что ходить она будет. А вот из-за того, что произошел выкидыш, пришлось делать радикальную операцию.
– И что это значит? – поинтересовалась она.
– Только то, что рожать вы уже не сможете, – ответили ей.
– Ну, что ж, значит, не судьба, – вздохнула она, – значит, не быть мне королевой Андорры. А что с моим спасителем, он ранен или погиб?
– Синьора Зуева больше нет, он погиб как герой. Испания его никогда не забудет. А вам от него последний подарок, – вручили ей значок чемпиона Каталонии по стрельбе из пистолета.
– Ах, Зуев, 3уев! Ах, «Грандо руссо»! – разрыдалась Тереза. – Я знала, что ты меня любишь, знала, что я твоя фея, но что я могла сделать, я-то любила другого. Но теперь ты со мной, – прикрепила она значок к клапану кармашка кофты. – Всегда со мной!
В тот же день, чуть ли не последним самолетом, ее переправили в Марсель, а оттуда, на советском пароходе, в Одессу.
27 марта 1939 года пал Мадрид, а 31-го вся Испания была в руках Франко. На следующий день победоносный каудильо приказал напечатать во всех газетах написанный им самим указ, в котором говорилось: «Сегодня, когда Красная армия захвачена в плен и разоружена, националистические войска выполнили свои главные задачи. Война закончена».
Но на самом деле война не была закончена, и каудильо выдавал желаемое за действительное. Дело в том, что хоть и сильно потрепанные, но вполне боеспособные части республиканцев были не пленены, а всего лишь прижаты к испано-андоррской границе. По большому счету, никакого выбора, кроме как сдаться на милость победителя, у республиканцев не было – на это и рассчитывал Франко.
Но он не знал Бориса Скосырева! Когда до него дошла весть о гибели Зуева и фактической потере Терезы, его хватил такой удар, что несколько дней он не мог подняться с постели. Леди Херрд была в Лондоне, Виктор Гостев, который не знал о случившемся, занимался подготовкой свадебной церемонии в Париже, и лишь один Маркин как мог ухаживал за своим президентом.
Когда Маркин рассказал Борису о падении Мадрида и о том, что Франко на весь мир заявил, что никакие международные конвенции на пленных республиканцев не распространяются и он будет судить их как отпетых бандитов, то есть либо расстреливать, либо гноить на каторге, Борис решительно встал с постели.
– Черта лысого, этому плешивому карлику! – рубанул он любимой тростью по ближайшему цветку. – Пиши указ президента свободному народу Андорры, – приказал он. – «Я, Борис Первый, король и президент суверенной Андорры, повелеваю пропустить на территорию нашей страны оказавшихся в безвыходном положении испанцев. Больше того, я приказываю оказывать им всяческую помощь, в том числе продуктами, лекарствами и транспортными средствами.
Тем испанцам, которые захотят уйти во Францию, никаких препятствий не чинить, а тем, кто захочет остаться в Андорре, помочь в обустройстве.
Единственное условие: при пересечении нашей границы республиканские части должны сложить оружие и следовать по территории нейтральной Андорры без винтовок, пушек и пулеметов».
– Сильно, очень сильно! – воскликнул Маркин, поставив последнюю точку. – Этот указ войдет в историю. Вот только, – помявшись, продолжал он, – как отреагирует на него Франко?
