— К сожалению, нет. Работой занят по самые уши. Ему же карт-бланш дали и навалили всего сверху. Спаситель советской экономической модели! Но он-то сам знает свои минусы и проблемы лучше нас. Попросил пока его не дёргать. Хочет кардинально пересмотреть свои грандиозные планы в свете полученной из будущего информации. Кое-что из его теорий оказалось неверным, где-то сделаны не совсем правильные выводы. Думает человек. В общем.
— А вы что?
— Не мешаем, — Машеров, наконец, сел и налил себе еще чаю. — Тут вот какое, Гриша, дело. Оглянешь всю эта махину под названием Советский Союз и приходишь к странному выводу. Для её поворота прежде всего один закон — семь раз отмерь и один отрежь. Ошибок нам никто в этом случае не простит. Мы как саперы на минном поле. Поэтому думать, думать и думать.
Романов потеребил в руках рюмочку с наливкой и засмеялся:
— Вот какие мы пивуны, вторую осилить не можем.
— Давай, я и по третьей согласен, раз разговор пошел. С чаем хорошо пьется.
— Да, приятная вещица. Дашь мне в дорогу бутылочку-другую?
— Хоть ящик!
— Это уже многовато. Хотя давай, раздарю. Пусть видят, что белорусы не только бульбу сажают!
— Рано мне рулить, Пётр. Поначалу смелый был, мол большевики и не такие горы сворачивают. А как окунулся в этот водоворот с головой, так по-настоящему страшно стало.
— Чего так?
— Ответственность, история, будущее. Думаешь, чего они так два с половиной года назад всполошились? Почему резкие движения аж на самом верху начались?
— Заглянули в зеркало времени?
— Правильно мыслишь! Вот ты наверху, думаешь, что великий и все в стране идет как надо. На мелочи и жалобы особого внимания не обращаешь. Люди всегда будут жаловаться, так они устроены. На поверку же ведешь государство прямиком к неминуемому краху. И все, все потом будут знать, чья это была вина. Это же проклятье на столетия со стороны соотечественников! Наверху ни в коем случае не должны сидеть политические проходимцы, они там невероятно опасны.
— Ты себя считаешь таким? — Машеров удивленно посмотрел на товарища.
— Нет. Но… — Романов тяжело вздохнул, — боюсь, что пока не потяну. Масштаб другой, мировой. Мне же надо побыть на вторых ролях, втянуться.
— Понятно. Андрей Павлович в курсе?
— Пока не разговаривал.
— Может, тогда пусть еще пятилетку порулит?
— Не получится, Пётр. Здоровья нет и не предвидится. Он и почетным не досидит до конца срока.
Бывший глава Белоруссии задумался. Вопрос его товарищем из ЦэКа поднимался далеко не праздный. Великая страна пусть и с трудом, но уже совершала исторический поворот. Бесчисленный сонм событий и решений не мог пройти бесследно. Его пытливые помощники, экономисты и компьютерщики каждую неделю доставляли Машерову все новые и новые отчеты. Графики, составленные по всем правилам вновь созданной науки, не врали. Изменения пошли, и чем дальше, тем сильней они себя проявляли. Такую махину уже было не остановить. Но и о руководстве страной, его ответственности перед историей забывать было нельзя.
— Тогда так поступим, Григорий. После новогодних я приеду в Москву и соберем…малый совет.
— С твоими партизанами?
— И еще кого-нибудь прихватим на него! Вопрос серьезный, затем его надо обязательно вынести на Политбюро. Там и порешать.
— Не слишком замахнулся?
— А чего тянуть? Я, вообще, думаю, что значение Политбюро в управлении страной надо поднимать. Ввести в него военных, самых важных министров из правительства.
— Навроде Совета Обороны?
— Хорошо сказал! У нас впереди, ох какие непростые, времена и обязательно встретим по пути вперед невероятно мощные вызовы. Как будем отвечать ни них? Свалим на одного человека? Так прошлые и будущие события показали неправильность подобных действий.
Бывший глава Ленинграда задумался и посмотрел в ясные глаза белорусского товарища, затем решительно заметил:
— Наливай еще по одной! Так и сделаем! И обязательно нам нужны свежие кадры. ЦэКа обновить минимум наполовину, комсомольские комитеты на местах разогнать к чертям. Провести реформу правительства и промышленности.
— Ну вот, — широкая улыбка снова поселилась на лице Машерова. — А говорил, что не сдюжишь? Глаза боятся — руки делают! Мы всегда тебя поддержим. Так и прорвемся. У нас нет выбора. Или создадим светлое будущее или человечество погибнет.
— Тогда договорились!
Два человека, важность которых история еще до конца не оценила, протянули друг другу руки. Жребий брошен, Рубикон перейден!
— Лейтенант Понаморев, — ледяной тон майора не обещал ничего хорошего, — сколько раз я повторял, чтобы в самые жаркие часы солдат не обременяли тяжелыми работами.
