Смерть Ави стала невидимой чертой, разделившей жизнь Якова на две половины. В прошлом остались детство и школьные годы, учёба в Киевском политехническом, работа в проектном институте, репатриация, любовь к израильтянке и рождение сына. Последнее вызвало переворот в его сознании. Беззаботность задержавшейся до поры юности в те дни сменилась новым неожиданным ощущением отцовства, особенно усилившимся после первых встреч в Парке независимости, когда Яков нашёл в младенческом личике Давида свои отдалённые черты. Любовь к сыну и Рахель не ущемляла его свободы, и счастье его было безоблачным, как голубое омытое весенними дождями небо над Иерусалимом.
Роковой выстрел террориста повернул поток жизни Якова, впервые поставив перед ним вопросы, от которых он уходил с беспечностью молодости, ведь для неё всегда всё ещё впереди. Он понял, что до этого времени плыл по течению, уклоняясь от мелей и запруд, появлявшихся на пути. Теперь обстоятельства заставляли его принять решение, определявшее весь строй его будущей жизни. Любовь, рассуждал он, это основа и смысл существования. Но ещё и ответственность, которую нужно взять на себя, перед Рахелью, сыном и её дочерь, перед её матерью, родителями и самим собой.
«Пройдёт время траура. И что я ей скажу? – думал Яков, стоя у открытого окна и посматривая на улицу. – Пора жениться, мне уже двадцать четыре года. Мама и папа здоровы, работают и неплохо зарабатывают. Они помогут воспитывать сына и Тамар. Её я удочерю. Но со мной не всё в порядке. Я не обрезан, а значит в их глазах не еврей. Семья Рахели это не примет, хотя и вида не покажет. Нужно зайти в раввинат и узнать, что нужно делать. А через полтора месяца меня мобилизуют в армию, что важно и для меня, и для неё».
Месяцев семь назад он получил «цав ришон» – первую повестку из военкомата. В назначенный час Яков перешагнул порог призывного пункта и обратился к девушке в аккуратной, ладно сидевшей на ней военной форме.
– Жди, я доложу о тебе. Тебя пригласят на собеседование. А через пятнадцать минут начнётся тестирование. В большой комнате напротив. Как у тебя с ивритом?
– Надеюсь, неплохо.
– Поскольку принимается в расчёт ещё и время, тест пройдёшь на русском языке. А пока выпей кофе и глотни свежего воздуха.
Он поблагодарил девушку, вышел из кабинета, и, лавируя между призывниками, направился в кухоньку в конце коридора. Бойлер, стоящий на столе, обдал его жаром кипяченой воды. Приготовив кофе, он подошёл к окну и выглянул на улицу. Небо было чистое, и сентябрьское солнце грело по-летнему.
В комнате, где проводилось тестирование, вместе с ним находилось человек двадцать. Вопросы, касающиеся психологии, его немного озадачили. Их было много, и они оказались глубже и каверзнее тех, что предлагались при поступлении на работу. Тест продолжался часа три, и Яков помнил, что изрядно устал.
После обеда, состоявшего из сэндвича с тунцом и овощами и бутылки кока-колы, его вызвал на собеседование психолог. Он отметил хорошие результаты теста, его интеллектуальный потенциал и рекомендовал служить в специализированной воинской части. В конце дня Яков прошёл медкомиссию, получил профиль 82 и отправился домой.
Яков стоял у окна, вспоминая день регистрации и вдыхая прохладный воздух, приносящий из долины запах хвойных лесов.
Родители в спортивных костюмах сидели на диване в гостиной, деловито надевая кроссовки. Они всегда отправлялись по субботам на прогулку после обеда.
– Куда вы сегодня путь держите? – спросил он.
– Мы договорились с Фирочкой и Женей пойти в лес. Ты же знаешь, он тут недалеко, – бодро ответила Ребекка.
– Они нас уже ждут возле супера, – заметил Илья Зиновьевич.
– Хочу с вами посоветоваться.
– Хорошо, поговорим, когда вернёмся.
Входная дверь с лёгким скрипом закрылась за ними.
К вечеру родители вернулись, порозовевшие от ходьбы и горного воздуха, и бодрым шагом прошли к себе в комнату.
– Яша, мы сейчас переоденемся, примем душ и поговорим, – услышал он голос отца.
– Приготовь нам, сынок, бутерброды с сыром и салатик. Мы проголодались, – попросила Ребекка.
– Будет сделано, мама, – оживился Яков и пошёл на кухню.
Через полчаса они уже сидели за столом, с аппетитом уплетая свежий овощной салат.
– Спасибо, Яшенька, всё очень вкусно. Ну, чем ты нас обрадуешь? – спросил Илья Зиновьевич.
Яков давно собирался рассказать родителям о Рахели и рождении сына и не однажды готовил себя к этому, но всякий раз находил оправдание отложить всё на потом. Сегодня он решил разрушить возводимый полгода психологический барьер. Яков понимал, что для крутого судьбоносного поворота, обозначившегося впереди, ему необходима поддержка близких людей. Ребекка сразу же почувствовала нерешительность и волнение сына.
– Яша, что бы ни случилось, никогда ничего не скрывай. Всегда говори нам правду.
– Да, мама. Просто раньше я сам не был готов, – с трудом выговорил Яков. – Но я, наконец, принял решение и у меня есть, что сказать.
– Так что произошло? – спросил Илья Зиновьевич.
– У меня всё в порядке.
