Рано утром, когда ещё солнце не появилось из-за гребня гор Амона, шейх Юсуф вышел из дома и по пустынным каменистым улочкам деревни Бетуния направился к дому Башира. По дороге ему попадались мужчины, идущие к контрольно-пропускному пункту в полукилометре от деревни. Имея разрешение на работу в Израиле, они торопились стать в очередь, чтобы пройти проверку и занять места в машинах, которые присылали за ними подрядчики. Проходя мимо шейха, мужчины почтительно кланялись ему, и он кланялся им в ответ. Неделю назад от «совета шуры» – органа, состоящего из десяти членов и координирующего действия военных структур Исламского джихада, поступило распоряжение о подготовке террористического акта. Юсуф, возглавлявший в деревне ячейку боевиков, выбрал Башира, обладающего хладнокровием и неколебимой преданностью делу. Они уже не раз обсуждали полученное задание, разработали план, выбрали место и маршрут, по которому следовало выйти на исходную позицию. Башир хорошо владел автоматом Калашникова, который вместе с другим оружием хранился в тайнике во дворе шейха, и накануне ночью он получил его на руки. Юсуф шёл к нему, чтобы напутствовать, проверить готовность и дать последние указания. Боевик уже ждал его и открыл входную дверь, когда увидел его из окна и услышал шаги на пороге.
– Салам алейкум, сынок.
– Алейкум салам, Юсуф, – сказал Башир и поклонился вошедшему. – Садись, приготовлю кофе.
Шейх присел на стул возле стола и внимательно посмотрел на молодого крепкого мужчину лет двадцати, стоящего у газовой плиты.
– Как настроение?
– Самое наилучшее. Я верю в святое дело освобождения Эль-Кудса. Это наша земля и неверные должны быть уничтожены.
– Тебе ничего не грозит. У сионистов нет санкции стрелять на поражение. Если тебя потом схватят, то посадят, а со временем и освободят. Твоя семья будет обеспечена на всю жизнь и обретёт почёт и уважение.
Юсуф задумался на минуту, взял чашечку кофе и сделал маленький глоток.
– Хорошо кофе делаешь. Ну ладно, вернёмся к делу. Покажи, как ты пронесёшь оружие?
– Одену куртку. Она довольно свободная. Автомат будет без приклада, и я повешу его на плече под рукой.
Башир снял оружие со шкафа, поместил его подмышку и накинул куртку. Шейх посмотрел на него и спросил:
– Есть что-нибудь полегче? Одежда слишком тёплая, не по погоде.
– Другой нет, да и идти мне в городе всего минут пять.
– Хорошо, внезапность даёт большое преимущество. Теперь вот ещё. Выйдешь из дома в два часа, пройдёшь по тропе до дороги. Там сядешь на такси, которое будет ждать тебя в четверть третьего. Водителю уже заплачено. Скажешь, чтобы довёз тебя до «машбира23». А дальше ты действуешь по обстановке.
– Мне всё ясно, – промолвил Башир.
– Я вижу, что ты полон решимости. Но для полного успеха, чтобы нервы не подвели, на полпути проглоти этот порошок.
Он вынул из кармана брюк маленький свёрток и протянул юноше.
– Аллах акбар, – сказал Юсуф, поднимаясь из-за стола. – Удачи тебе, сынок.
Он вышел во двор и побрёл домой. Солнце уже поднялось над горизонтом и окрасило восток оранжевым утренним светом.
Дела в городском раввинате удалось быстро уладить, и свадьба была перенесена с ноября на конец сентября. Субботу Рахель и Хаим решили провести с детьми. Хаим обещал прийти с десятилетним сыном, а Рахель намеревалась привести Тамар и Давида. Всех детей им до сих собрать вместе не удавалось, и сегодняшний день должен был стать для неё очень важным – ей предстояло усыновить Матана, и его отношение к ней определило бы устойчивость и благополучие семьи. Они договорились встретиться в кафе на Бен Иегуда, пешеходной улице в центре города, и угостить детей шоколадным мороженным и лимонадом. Конечно, для Давида она приготовила его еду и захватила её с собой. От района Нахлаот, где она жила, добираться до места встречи было минут двадцать. Законы еврейской веры запрещали ей и Хаиму ездить в субботу, и ему предстояло идти минут сорок.
Рахель вышла из дома, толкая перед собой коляску, где после еды спал сын, а Тамар шагала рядом с ней. День был тёплый, солнце припекало со своей непостижимой высоты, и поэтому она старалась передвигаться по теневой стороне улиц. Она уже давно смирилась с мыслью о браке с Хаимом и находила в этом поддержку матери и подруг. Всплеск романтической любви к Якову уже не тревожил её душу и память, за это она заплатила жизнью мужа и разрушением своей казавшейся всем прочной и счастливой семьи.
Оживлённое автомобильное движение на Бецаллель, куда они ступили после прохода по узким улочкам квартала, отвлекло Рахель от возвращавших её в прошлое мыслей, и она прибавила шаг, стремясь поскорей преодолеть подъём. Они миновали перекрёсток, где начиналась улица Усышкин и через несколько минут оказались напротив садика, разбитого возле здания Жерар Бехар.
– Мамочка, можно я здесь поиграю? – попросила Тамар.
– Доченька, мы торопимся, нас ждут.
– Ну, пожалуйста.
– Ладно, две минуты. Только будь осторожна, не упади.
– Не волнуйся, я уже большая.
