– Скажи, а концерт в театре уже закончился? – полушутя спросил он.
– Думаю, мы не успеем. Но на этом этаже есть потрясающий балкон.
– Идём туда, а потом вернёмся сюда, – сказал он.
Не стесняясь наготы, он поднялся с кровати, оделся и вышел из комнаты. Женя, последовала за ним. На широком балконе стояли два больших плетёных кресла и стол. Было уже темно, и в воздухе стоял пронзительный птичий гам. Лёгкий ветерок едва шевелил ветви деревьев, разнося повсюду терпкий запах кипарисов. В соседних домах зажглись окна, но не было слышно ни голосов, ни шума открывающихся и закрывающихся дверей – все звуки тонули и растворялись в вакууме пространства.
– Хочешь вина? – спросила Женя.
– А есть?
– Бар битком забит. Некому пить. Аелет сказала, что можно есть и пить всё, что находится в доме.
– Ну, что ж, надо ей помочь. Неси.
Женя вышла и вскоре вернулась с бутылкой каберне, двумя рюмками и штопором и плиткой шоколада. Яков откупорил бутылку и разлил вино по рюмкам.
– За нашу любовь, – провозгласил он тост.
Они чокнулись, выпили и закусили горьким шоколадом.
– Когда ты возвращаешься на базу?
– Завтра вечером.
– Увидимся ещё?
– Завтра у меня пьянка с Гришей. А потом на автобус. Если можешь, приходи. Ты не забыла? У нас ещё вся ночь впереди.
Женя поднялась с кресла, села ему на колени и обняла.
– Никому тебя не отдам, – сказала она и прильнула к его ожидавшим поцелуя губам. Он почувствовал новое захватившее его желание, поднял её на руки и понёс в комнату. Им предстояла полная страсти и нежности ночь любви.
Он проснулся в одиннадцать утра. Постель ещё хранила жар их молодых тел и вновь влекла к неге любви. Но надо было вставать и ехать домой. Женя, прекрасная в своей наготе, лежала рядом с ним, рассматривая его лицо и поглаживая его сильную грудь. Он поднялся, взял брошенную на кресле одежду и стал одеваться, не смотря на Женю, так как боялся не устоять под мощным зовом её привлекательности. Она тоже поднялась, осознав, что от страсти, как и всего в этом мире, требуется отдохновение, направилась в ванную, постояла под душем, запахнулась в махровый халат подруги и вернулась в спальню. Яков был уже одет и сидел в огромном кожаном кресле, ожидая её. Женя улыбнулась, подошла к нему, поцеловала и попросила его спуститься в гостиную. Он послушно поднялся и вышел на балкон. День сиял всеми красками лета, воздух был так чист и прозрачен, что корпуса авиазавода внизу по склону и университетский кампус и академия музыки по другую сторону долины хорошо просматривались, напоминая, что в жизни есть не только любовь. Он спустился по лестнице и стал с интересом рассматривать огромный дубовый стол, окружённый множеством таких же добротных деревянных стульев, большую люстру под высоким потолком и кресла и диваны вдоль стены. Вскоре появилась и она в безупречном блеске своей еврейской красоты и длинными распущенными волосами.
– Твой Дима, по-моему, полный идиот, или слепец, – сказал Яков, наблюдая за ней, грациозно и царственно идущей по ступенькам лестницы. – Как можно бросить такую женщину ради призрачных благ Америки?
– Наверное, я была предназначена не ему, а тебе. Не упусти меня.
Она подошла к нему и посмотрела в глаза своими омытыми любовью серыми глазами. Потом повернулась и направилась к выходу.
Ехали молча, утомлённые ночью безумной любви. Возле её дома в Гило Яков остановился, они обнялись, и Женя вышла из машины.
– Я приду тебя проводить, Яшенька. До скорого, любимый.
Она махнул ему рукой, он ответил ей и тронулся с места. Дома он поздоровался с родителями, прошёл в свою комнату, разделся и лёг на тахту. Родители с пониманием отнеслись к его исчезновению и отсутствию ночью: он молодой мужчина и желает любить и быть любимым, это нормально. Сын их, полагали они, стал самодостаточной личностью, не нуждающейся в опеке и руководстве. А что касается волнений и ожидания телефонных звонков, это их родительские проблемы и с ними нужно смириться. Когда он проснулся, они не выразили претензий, что он не позвонил и не предупредил их, что ночевать не придёт, и не задавали неуместных вопросов.
– Яша, у тебя всё в порядке? – спросила Ребекка Соломоновна.
– Конечно, мама. Извини, что не сообщил, не получилось.
– Ты счастлив, сынок?
– Думаю, да.
– Ну и прекрасно. Поешь, я приготовила хороший обед. Мы с папой уже поели.
– Спасибо, мама. Я голодный, как волк.
Яков оделся, помыл руки и стремительно прошёл на кухню. Времени оставалось в обрез.
