Саманта затравленно кивнула. Ее лицо приобрело задумчивый и растерянный вид, губы беззвучно зашевелились, словно она читала молитву. Девушка принялась в отчаянии озираться по сторонам, глянула на потолок, на дверь, потом на вентиляционную решетку. Отчаяние сменилось испугом, затем она обреченно вздохнула, словно окончательно смирилась с ситуацией, и произнесла в камеру:
– Задавайте уже ваши гребанные вопросы, чего тянуть…
Утро следующего дня выдалось хмурым и пасмурным. Парижское небо затянули тяжелые свинцовые тучи, не обещавшие дождя, но наводившие уныние и скуку. Вставать не хотелось. Эрик с тревогой думал, что праздное валяние в постели начинает превращаться в привычный образ жизни сейчас, когда необходимость ходить по утрам на работу чудесным образом отпала. Пощупал свой живот – показалось, что слой жира стал плотнее, шире. Пора на диету, приятель, со вздохом признался он сам себе. Даже немного позавидовал лежащей рядом Софье, которая жрала в три горла, но не прибавляла, казалось, ни грамма. Похоже, у нее лишние калории уходили на ребенка.
Захотелось ускорить восхождение на Лейм и поскорее избавиться от неприятного балласта в виде физического тела, от которого одни проблемы и хлопоты: то оно толстеет, то оно болеет, то оно стареет. Предстоящий переход в существование в электронном (или какое оно там у леймов) формате представлялся желанным избавлением от тягот капризной биохимии.
Решил с завтрашнего дня возобновить посещение тренажеров, начать прямо здесь, в Париже, благо в гостинице имелся собственный, хоть и небольшой, но все же спортзал. Или, может, прямо с сегодняшнего? Раньше, до всей этой кутерьмы, тренажеры и беговые дорожки занимали значительную часть его свободного времени, но теперь…
Повернулся к Софье, встретил пытливый взгляд ее карих глаз. Она уже проснулась, но лежала неподвижно и наблюдала за Эриком.
– О чем пригорюнился? – спросила она, заметив тень беспокойства на его лице.
Он хмыкнул, честно сознался.
– А, ну это да, – протянула девушка, – я тоже вернусь к тренировкам, как только окончится мое девятимесячное испытание. Я ж раньше из спортзалов не вылезала, даже Глеб ругался…
Эрик сдержался, не подав виду, но упоминание ее бывшего парня, да еще таким тоном, в котором отдаленным эхом прозвучала ностальгия, ему не очень понравилось.
– Тебе в сентябре рожать? – решил он сменить тему.
– Да, мой гинеколог поставила четвертого или пятого, хотя фиг его знает, как все выйдет.
– Тогда Лондон оставим на потом, из Парижа летим обратно в Питер.
– А… а может, ты сам в Лондон съездишь? Чтобы процесс не тормозить.
– Да ты что, – возмутился Эрик, – я тебя не оставлю в такой момент.
Софья улыбнулась, протянула к нему руку, ласково провела по небритой щеке.
– С тобой не страшно, – сказала она тихо.
Эрик взял ее ладошку в свою, поцеловал.
– Кстати, кто там у тебя? – он повернулся к ней, осторожно погладил ее живот.
– Понятия не имею.
– Нынче с помощью УЗИ можно определить пол даже на ранних сроках.
– УЗИ? А что это?
Он взглянул на ее, как на дикарку с Андаманских островов, случайно оказавшуюся в цивилизованном мире. Несколько мгновений она удивленно хлопала ресницами, но потом не сдержалась, прыснула.
– Видел бы ты себя сейчас в зеркале! – захохотала Софья, Эрик заржал в ответ.
– Нет, решили не определять, – посерьезнев, продолжила она. – Знаешь, хочется сюрприза. Интрига сохраняется до последней минуты, как в крутом шпионском блокбастере.
– В блокбастерах все ясно с самой первой минуты, – шутливо возразил Эрик, добавил: – А вот я хотел бы знать заранее. Не только любопытно, но и есть время подготовиться, правильную одежку купить, ну и все такое.
– Нельзя одежду малышу покупать заранее.
– Почему?
– Примета дурная…
Эрик недоуменно воззрился на нее, она немного смутилась, поняла, что ляпнула глупость.
– В смысле, я раньше так считала, ну… верила, – Софья попыталась реабилитироваться в его глазах, – а теперь уже нет смысла в УЗИ, скоро все своим ходом узнаем.
Эрик притянул ее к себе, она обняла его, прижалась, закинув ногу ему на живот.
– Как с тобой связалась, уже и не знаю, во что верить. Иногда мне кажется, что ты сам тоже лейм, один из них.
– Это комплимент или упрек?
– Черт его знает, скорее комплимент. Мозгами чувствую, что ты прав, прав на все сто, когда про веру в Бога говоришь, а вот в душе… кажется, внутри сидит кто-то маленький, незаметный, и тихонечко шепчет, что вера мне нужна, чтобы не потерять себя, свои ориентиры в жизни; что вера поможет, если очень и очень плохо; вера защитит и направит, подскажет, когда не знаешь, как правильно. Что это, Эрик?