Анджела, до той поры нервно мерившая шагами комнату, заставила себя прилечь на койку. Вытянула ноги, закрыла глаза, попыталась расслабиться, но слова пришельцев лезли в голову, будто тараканы из щелей, почуявшие крошки еды на кухонном полу. Слияние разумов, подключение к межгалактической сети, рывок в развитии технологий, избавление от голода и болезней… обещается чуть ли не рай на земле, нирвана. А кто именно этими технологиями будет владеть? Направлять и принимать решения? Какова будет роль тех, кто сегодня на Земле несет на своих плечах тяжкое бремя ответственности за судьбы миллионов людей? Согласятся ли они отказаться от всего, за что боролись и к чему упорно шли на протяжении всей своей жизни?
Где окажется свобода, если ты не личность, а просто винтик, деталь механизма? Не означает ли общечеловеческое слияние в единый ментальный организм уравнения всё и вся? Если да, то это звучит настолько чуждо культуре, основанной на частной инициативе, личной ответственности и свободе, а также на стремлении к богатству, что вызывает мгновенное отторжение и неприятие. Не может быть благом то, что идет вразрез с базовыми идеалами Великой американской мечты.
Пришельцы обещали отправить землянам своего посланника на переговоры. Но уместно ли нам, землянам, вступать в переговоры с теми, кто явился на Землю незваным гостем, пытается изменить наш порядок и навязать иной, чуждый прогрессивному и цивилизованному мировому сообществу?
Анджела представила себе зеленого человечка с треугольным лицом и огромными, широко расставленными глазами без зрачков. Это чудо на ножках, должно быть, легко переносит холод, раз назначило рандеву на северном полюсе? Инопланетяне наверняка и мысли читать могут. Зеленый человечек подошел к ней вплотную, заглянул в самые глаза, загипнотизировал, обездвижил, и смотрел, смотрел…
Затренькал айфон, Анджела вздрогнула и проснулась. Видение пропало, но неприятный осадок остался.
Она ответила на звонок, это был Соммерфилд. Сообщил, что пленница пришла в себя и в состоянии отвечать на вопросы, находится в комнате номер четыре. Анджела поблагодарила, пообещала явиться через пару минут.
Когда отключилась, взглянула на часы, – оказалось, что проспала почти полтора часа. Организм все равно взял свое. Анджела оправила одежду, бросила быстрый взгляд в зеркало. Прическа требовала некоторых усилий по возвращению в норму, но макияж на месте, пока не пострадал. Анджела решила, что и так сойдет, вышла и заспешила в комнату номер четыре.
Спецкамера представляла собой просторное помещение, поделенное стеклянной стеной односторонней видимости на две неравные части. В меньшей, хорошо освещенной, заперли пленницу, а в большей, погруженной в полумрак, находились Соммерфилд и оператор технического обеспечения. Оба сидели лицом к окну за столом, заставленным разнообразной аппаратурой, компьютерами и мониторами. Анджела направилась к свободному стулу, села и внимательно посмотрела в окно на Саманту.
Девушка выглядела напуганной, тревожно озиралась по сторонам большими черными глазами. Она сидела босиком в серых спортивных штанах и голубой майке, обхватив колени руками, на голом металлическом полу в комнате размером пять на три метра, в которой полностью отсутствовала какая-либо мебель. Единственные предметы, которые там находились, были ведро с крышкой в одном углу, а в другом – внушительного размера пакет с продовольствием и парой упаковок питьевой воды.
Анджела повернулась к агенту, строго осведомилась:
– Камера изолирована?
– Конечно, мэм, все как вы велели. Мы приварили дверь, изоляция герметичная.
– А вентиляция?
– Отсутствует…
Анджела нахмурилась, Соммерфилд поспешил уточнить:
– Вентиляционная труба также обрезана и заварена, но воздух, который поступает к ней в камеру, идет из баллонов с кислородом, установленных во внешней части вентиляционной трубы. Их мы заложили много, хватит надолго.
Затем, предвосхищая следующий вопрос начальницы, добавил:
– Все зазоры и стыки в местах выхода проводки залиты несколькими слоями силиконового герметика из сверхплотных полимеров. Камера полностью изолирована от внешнего мира.
– Спасибо, Джонатан, – Анджела бросила одобрительный взгляд на агента, потом сказала: – Пора приступать.
Она придвинула к себе микрофон, нажал на кнопку трансляции.
– Как вас зовут?
Было видно, как пленница подскочила от неожиданности, услышав раздавшийся из динамика голос.
– Кто вы? – вскрикнула она срывающимся голосом вместо ответа. – Что вам от меня надо?
– Как вас зовут? – упрямо повторила Анджела.
– Саманта меня зовут! – зло прокричала девушка в объектив камеры под потолком, на глаза навернулись слезы. – Саманта Декруа! Что вам надо?
– Вы задержаны по подозрению в сотрудничестве с нежелательными элементами, представляющими угрозу национальной безопасности США, – объявила Анджела.
– Что?! – Пленница вскочила на ноги, подбежала к стеклу, замолотила по нему кулаками. Испуг сменился яростью. – Вы рехнулись? Вы, мать вашу, рехнулись?