Однако рядом с греческим королём сидел и дородный господин с мясистым носом и постоянно полуприкрытыми веками — крупнейший судовладелец Греции Аристотель Онассис, специально приглашённый по рекомендации советского посла в Афинах Михаила Григорьевича Сергеева. От партии трудового народа Кипра (АКЭЛ) — прибыл её лидер Эзекиас Папаиоанну, ставший после выборов премьер-министром.
От средиземноморских стран ВЭС присутствовали Али Сабри, Сулейман Набулси и Шукри аль-Куатли — от ОАР, (Египет, Иордания, Сирия). Маршал Тито представлял Югославию, Лири Белишова — Албанию.
Присутствовали румынский лидер Георге Георгиу-Деж, Болгарию представлял Тодор Живков. Помимо де Голля, от Франции на встрече были лидеры французской компартии — Морис Торез и Жак Дюкло. Оказавшись в таком откровенно «красном» окружении, де Голль пошутил:
— Мой бог! Господин Хрущёв, куда вы меня привели? На заседание Исполкома Коминтерна?
— Привыкайте, господин президент, — ответил Никита Сергеевич. — В нашей компании Франция сможет получить куда больший политический вес, чем в ЕЭС и НАТО.
В начале встречи с коротким приветственным словом выступил король Греции Павел. Уложившись в несколько минут, далее он, в соответствии с согласованной повесткой дня, пригласил к трибуне югославского лидера. Иосип Броз Тито, в своём традиционном белом костюме, смотрелся как никогда респектабельно. Он вышел к микрофону:
— Товарищи и господа! Я рад приветствовать вас на этом прекрасном греческом острове. Всех нас с давних времён, ещё до образования Римской империи, объединяет наш общий дом — Средиземное море. Недавние события присоединили к нему и бассейн Чёрного моря, с прилегающими к нему странами. В нашем средиземноморском регионе сложилась уникальная политическая ситуация, и грех было бы не воспользоваться ею для укрепления наших экономик.
Он нажал кнопку на пульте трибуны, свет погас, занавеси раздвинулись, включился проектор, и перед собравшимися появилась огромная карта. В центре её находилось Средиземное море, вокруг были изображены прилегающие к нему страны, их промышленные центры были помечены условными обозначениями, в легенде внизу была их расшифровка, показывающая наглядно, какие товары где производят.
— Ещё две тысячи лет назад всеми землями по берегам Средиземного моря владела Римская империя, — продолжал Тито. — Его воды объединяли экономику провинций империи в единое целое. Море не разъединяло, а соединяло наши народы. Рим не только объединил весь регион под своей властью, но предпринял первую в истории попытку поднять экономику всех его стран на единый, общеимперский уровень. В условиях античного мира это была безусловно прогрессивная политика. К сожалению, использование неэффективного, хотя и дешёвого, труда рабов и общий уровень политического сознания не позволил тогда развить этот успех. Тем не менее, экономические успехи Рима были впечатляющими.
Маршал сделал короткую паузу, взглянув на Пальмиро Тольятти. Лидер итальянских коммунистов кивнул и добавил:
— Тогда мы называли Средиземное море на латыни: «Mare Nostrum» — «Наше море».
— Именно! — подтвердил Тито. — И пусть Римская империя пала, но осталось главное — объединяющее всех нас Средиземное море, наше море, единое, принадлежащее всем нам, удобнейшее торгово-транспортное пространство. Теперь, после впечатляющей победы Греции (АИ, см. гл. 03–11), к нему присоединилось и Чёрное море, а с ним — Советский Союз, Болгария и Румыния.
— На встрече в Индии мы обсуждали поставки оливкового масла из Югославии и Албании в СССР, — продолжал Тито. — Вполне естественно, что у многих лидеров Альянса возникла мысль: а почему только масло, почему только в СССР, и только из Югославии и Албании? Почему не создать торгово-экономическое объединение стран бассейна Средиземного и Чёрного морей, для совместного развития торговли, туризма, промышленности и сельского хозяйства, но — с минимумом искусственного разделения по политической принадлежности?
Пусть оно будет в чём-то подобно Европейскому экономическому сообществу, без искусственных барьеров вроде высоких таможенных пошлин, но построенное на принципах союза суверенных наций, без каких-либо дополнительных наднациональных структур, вроде Европарламента или Европейской комиссии?
За такое устройство Европы, насколько мне известно, выступает президент Франции? — Тито сделал паузу, поймав взгляд де Голля.
— Совершенно верно, — подтвердил президент.
— Точно такое же политическое устройство имеет и наш Всемирный экономический альянс, — продолжал югославский лидер.
(Тито использует «кальку» с англоязычного названия World Economic Alliance, предложенного Неру. АИ, см. гл. 02–10)
