Максимов получил не только список возможных проблем и дефектов — главное, он получил общий облик будущей АМС, включая компоновку и состав основных систем, а также время на разработку. Теперь АМС разрабатывались не в пожарном порядке с начала 1960 г, в надежде успеть до сентября, а в течение нескольких лет, планомерно, без спешки, с учётом всех описанных в присланных статьях и книгах неприятностей. Появилось время и деньги на стендовую отработку в условиях, приближенных к космическому холоду и солнечному нагреву, в безвоздушном пространстве, в условиях имитации воздействия солнечной радиации — для этого компоненты станции возили в Дубну и облучали на специально собранном радиационном стенде (АИ). Более ранняя разработка позволила проводить ресурсные испытания критичных узлов. Появилось время подумать над самой концепцией, в соответствии с которой осуществлялось проектирование АМС — например, что аппарат должен оставаться на связи постоянно, а не «просыпаться» для сеансов связи по команде программно-временного устройства. (первые АМС 1М и 1ВА не держали приёмник включенным постоянно, он включался периодически по команде ПВУ, для экономии электроэнергии)
Предполагавшийся запуск АМС на более мощном «Союзе-2.3» позволял сделать станцию тяжелее и больше, поставить дополнительную научную аппаратуру, предусмотреть резервирование критических систем, например, в дополнение к солнечным батареям на АМС устанавливался плутониевый РИТЭГ. (АИ, в реале были только солнечные батареи с очень небольшим — по началу — временем работы и КПД). Станции для исследования Марса и Венеры конструктивно выполнялись идентичными по основным системам, различаясь только набором научного оборудования и конструкцией спускаемых аппаратов. Зная заранее, какие условия ожидают АМС на планетах, имея опыт посадки «котолёта» и запас по времени, Королёв не устоял перед искушением и решил рискнуть в первом же запуске попытаться посадить спускаемый аппарат на планету.
(Реально СА были и в составе станций 1М и 1ВА, но тут для них даже больше оснований.)
В случае с Марсом отправка АМС заодно была и попыткой отработать концепцию аэродинамического торможения в атмосфере планеты, которую потом предполагали реализовать на полноразмерном ТМК. Атмосфера Марса и Венеры сильно отличается от земной. Отработку парашютов для спуска на Марс необходимо было проводить на недоступных для самолетов высотах и режимах. С этой целью в ОКБ-1 был разработан экспериментальный ракетный комплекс Р11А-МВ, выводивший макет спускаемого аппарата на высоту около 50 км. В серии пусков ракет Р11А-МВ были отработаны трехкаскадная (два тормозных купола) парашютная система для спуска в плотной атмосфере Венеры и двухкаскадная система — для разреженной атмосферы Марса.
В итоге получившаяся у Максимова конструкция была похожа не на станцию 1М, а на гибрид более поздних 2МВ и 3МВ. (см. Зонд-1, -2, -3). Новая электронная элементная база заметно улучшила надёжность радиоэлектронной аппаратуры, это отчасти сокращало время на отработку. Станция получила полноценную БЦВМ на базе процессора 4004, такую же, как ставили на корабли 1К «Север». В целом АМС вышла более сложной, но унифицированная конструкция позволяла выпускать её малой серией.
Чтобы не повторять унизительную для советской космонавтики, а главное — дорогостоящую серию неудач, постигших советскую программу запусков АМС к Луне, Венере и Марсу, Королёв, изучив историю вопроса, подошёл к отработке материальной части иначе. Прежде всего, он распорядился отработать на стендах каждую систему не только АМС, но и носителя «Союз-2.3», а затем — и работу каждой из ступеней. Программу отработки ракеты Р-9, на основе которой создавался носитель, он предусмотрительно согласовал с командующим РВСН маршалом Неделиным. Митрофан Иванович был впечатлён научным и в то же время экономным подходом Главного конструктора, так контрастировавшим с периодом испытаний Р-1, Р-2 и Р-5, когда десятки ракет запускали для отработки конструкции «артиллерийскими методами».
Для подготовки АМС и ракет-носителей к пуску использовались технические и стартовые комплексы ракеты Р-7. В монтажно-испытательном корпусе технического комплекса было развернуто испытательное место для проверок и испытаний станций, а на стартовом комплексе установлено оборудование для их окончательной проверки.
Добившись приемлемой надёжности и повторяемости результатов на земле, Королёв сумел убедить Неделина, что на первом этапе, до того, как Р-9, а затем и ГР-1 будут представлены на государственные испытания, в ходе лётно-конструкторских испытаний следует переходить к стрельбам головными частями по полигону Кура на Камчатке лишь после того, как ракета начнёт более-менее уверенно летать. А пока она летать не научилась, не надо отвлекать людей на Камчатке на обеспечение заведомо неудачных пусков. Учить ракету летать можно, например, запуская исследовательские аппараты.
