— Информацией о ценах на различные медицинские процедуры в европейских странах, — пояснила министр. — Чтобы нам обоснованно составить наш прейскурант, и не продешевить, и не задирать цены. В каждой стране цены на медицинские услуги немного различаются, вам проще эту информацию собрать и обработать.
— Понял, сделаем, — ответил Серов. — Только вы мне списочек предлагаемых процедур, или как это там называется, составьте, а то ведь мои люди в массе своей не врачи.
— Все списки у нас готовы, — Ковригина передала председателю КГБ солидную папку.
— Вот это правильный подход, — Серов аж крякнул — папка оказалась увесистой.
— Ещё что-нибудь, Мария Дмитриевна? — спросил Хрущёв.
— И даже не одно, — министр достала из своего портфеля ещё одну папку, потоньше. — Есть у нас несколько сложностей с получением уже известных лекарственных препаратов, в частности, инсулина.
— Это от диабета? — уточнил Никита Сергеевич.
— Да, лекарство первой необходимости, больной должен всегда иметь его при себе. Технология его получения в присланных учебниках есть, но мы её сейчас реализовать не смогли, — с сожалением признала Ковригина.
— Почему же? — удивился Хрущёв.
— Присланная технология — не химическая, а биохимическая. Инсулин «там», в будущем, получают из генномодифицированных грибков, в которые введена комбинация человеческих генов. Нам такая технология пока недоступна.
— А как же сейчас в Америке, в Европе этот инсулин получают?
— Они перерабатывают на инсулин биоматериал свиней, причём основная трудность и дороговизна — из-за многоступенчатой процедуры очистки препарата. Чем он чище — тем эффективнее и безопаснее для пациента. Технология высокой очистки даже на Западе ещё только разрабатывается фирмой «Eli Lilly» и появится только в 1963-м году. Лицензию они нам не продадут.
— Так, понятно… — тут же сообразил Первый секретарь. — Иван Александрович, надо как-то эту технологию спи… гм… раздобыть. Дело важнейшее, прояви находчивость.
— Что-нибудь придумаем, — пообещал Серов. — Варианты могут быть разные.
— Теперь ещё несколько важных моментов, — продолжала Мария Дмитриевна. — Иван Александрович меня познакомил с товарищем Ефремовым. Очень интересный человек Иван Антонович. Обсуждали мы с ним много всего, и он мне рассказывал, что в правительстве в прошлом году обсуждали проблемы демографии и рождаемости.
— Было дело, — подтвердил Хрущёв. — Вопрос очень важный для страны.
— Именно. Только вот решаете вы его, товарищи, немного не с того конца, — заявила Ковригина.
— Дык… какой вырос, с того и решаем, — пошутил Серов.
— Да нет, с этим-то как раз всё пока не так плохо, — в тон ему ответила министр. — То, что жильё строится, и в первую очередь предоставляется многодетным, молодожёнам, и вообще семьям с детьми — тоже правильно. Беда в другом. Это, конечно, прежде всего, недоработка Минздрава, но демографическая проблема у нас зарыта в том числе и в отношении акушерок, врачей и санитарок в роддомах к роженицам. Не везде, конечно, но во многих медучреждениях отношение к людям у нас откровенно хамское. Но если в поликлинике какой-нибудь пенсионер не постесняется и скандал закатить, то роженицы в роддоме предпочитают отмучиться и поскорее обо всём забыть. При этом второй раз через это проходить — желающих мало. И с каждым годом — всё меньше. То есть, прямое негативное влияние на демографию.
Дело, сами понимаете, интимное, многие стесняются описывать процедуры и те, не побоюсь этого слова, издевательства, которые приходится им терпеть, прежде всего, от младшего персонала. Да и врачи там тоже — далеко не все ангелы. Работа тяжёлая, грязная, суточные дежурства, зарплаты маленькие. Приходится иногда принимать в сутки по два десятка родов. Роженицы все рожают по-разному, у одной всё быстро проходит, другая может по двое суток рожать, да ещё и брыкается от боли так, что у акушерки все руки в синяках после приёма ребёнка.
— А что, обезболивающее вколоть — большая проблема? — удивился Хрущёв.
— Сейчас — проблема. Даже не экономическая, а чисто психологическая, причём — у персонала. Ещё недавно анестетиков не хватало катастрофически, экономили на всём. Сейчас положение улучшилось, но ещё не все это осознали. Многие продолжают работать по-старинке. Пока что у нас ещё многие врачи искренне считают, что хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается.
— Так издайте соответствующее распоряжение по министерству, и дело с концом, — Серов тоже не понимал, в чём трудности.
— Тут проблема комплексная, и решать её надо тоже комплексно, — пояснила Мария Дмитриевна. — Я долго изучала, как обставлено дело на Западе, и сейчас, и «потом». Прежде всего, там используются другие, более продвинутые методики, например, вертикальные роды.
— Это как? — удивился Никита Сергеевич. — Стоя, что ли?
— Стоя на коленях, или сидя на специальном стуле без сиденья, вариантов можно придумать много. Роженице так легче.
— А почему у нас так не делают?
