— Гм… у меня есть одна идея… Предположим, найдётся американец, который побывал в Советской России и вернулся оттуда? И предположим, что этот американец совершит нечто ужасное? — предположил голос из угла. — Скажем, убьёт президента? Мы сможем обвинить в этом Советы, и вернуть ситуацию в выгодное для нас русло.
— Сэр Виктор? Вы предлагаете убить Айка? — в ужасе спросил Никсон.
— А почему нет? Это выглядит вполне разумным выходом.
— Какого дьявола! Нет, я категорически против! Выборы на носу, это повредит имиджу нашей партии!
— Сейчас идёт предвыборная кампания, — воспротивился Кеннеди. — Мой сын Джон строит её на обвинении Айка в отставании от Советов по ракетам. А вы хотите сделать Эйзенхауэра мучеником? Да вы с ума сошли? Ни в коем случае.
— Такую операцию быстро не подготовить, — покачал головой Даллес. — В прошлом году мы посылали одного человека в советское посольство, он должен был попросить политического убежища, пожить год-полтора в СССР, а затем вернуться. Но красные его завернули.
— То есть? — удивился Хант. — Они отказали американцу в политическом убежище? Почему? Разве это не великая победа для их политического строя?
— Вы удивитесь, но они объяснили ему, что в СССР другие стандарты жизни, и ему там не понравится. И посоветовали уехать в Южную Америку, — рассказал Даллес. — Такое, действительно, на моей памяти случилось впервые.
— М-да… Необычно. Они всегда принимали беженцев с Запада с распростёртыми объятиями. Ну, почти всегда. Но никогда не заворачивали с ходу, — припомнил Никсон.
— Вообще-то предложение сэра Виктора не лишено смысла, — заметил Джозеф Кеннеди. — Хотя и напоминает фильм «Кандидат из Маньчжурии». Но, полагаю, оно требует достаточно долгой подготовки. Ведь человек должен пожить в красной России хотя бы год.
— Полгода достаточно для вербовки и подготовки, — пожал плечами Хант.
— Да можно сделать ещё проще — найти человека, заплатить ему, чтобы он на суде публично признал себя агентом Коминтерна, пообещать свободу и другое имя, а потом, после суда, убрать его без шума, — послышалось из угла
— Господа, в любом случае невозможно подготовить сколько-нибудь серьёзную операцию за неделю, — ответил Даллес.
— А главное, — добавил Рокфеллер, — сейчас смерть Айка невыгодна Советам. Президент и Хрущёв в прошлом году, похоже, нашли общий язык по некоторым вопросам. Потом ещё эти русские солдаты, которых наши моряки спасли в океане, эти парни прямо-таки покорили наших обывателей. Хрущёв, судя по его публичным выступлениям, на самом деле надеется на прогресс в отношениях. Он открыто говорит об этом.
Поэтому никто не поверит, что при таком политическом раскладе убийство Айка подстроили красные. Скорее, будут искать тех, кому выгоден срыв переговоров, продолжение гонки вооружений и конфронтации.
— Да, — согласился Хант. — Пожалуй. Эта идея могла сработать в 58-м, но не сейчас.
— Господа, мы придаём этим переговорам излишне много значения, — пожал плечами Никсон. — Поймите, любой договор может быть денонсирован при изменении политической конъюнктуры. Это всего лишь ничего не значащая бумажка. Даже если Айк сейчас подпишет какие-то соглашения, следующий президент, или тот, кто будет за ним, всегда может заявить, что эти соглашения более не отвечают интересам Соединенных Штатов, и денонсирует их. (Как пример — договор по ПРО 1972 года). Поймите: Айк уходит. Он — фигура так или иначе сыгранная. Так пусть договаривается о чём хочет и уходит с миром. На дальнейшую политику страны он уже не повлияет никак. Её будет определять либо Джон, — он кивнул Джозефу Кеннеди, — либо я. То есть — мы с вами. Так какая разница, какие бумажки подпишет Айк в Париже?
— Вот именно, — поддержал его Даллес. — У нас с вами, господа, есть более серьёзная проблема — Куба. Каждый из нас потерял там большую или меньшую часть вложенного капитала. Я предлагаю поработать над его возвращением.
— Согласен, — ответил Рокфеллер. — Я вот тут подумал над словами сэра Виктора… Мы обычно сравниваем Россию с медведем. Этакий толстый увалень, страшный в гневе, но неповоротливый и отчасти флегматичный. Но последнее время Советы больше напоминают мне другого зверя, пострашнее.
— Какого же, Дэйв? — поинтересовался Кеннеди-старший.
— Волка Фенрира из скандинавских легенд. И моё мнение — лучше бы его не злить, чтобы он не вырвался на свободу.
Помимо разрешения греческого кризиса, у советской разведки было много и других забот и успехов. Перечисленные Серовым перебежчики и предатели были лишь мелочью, вершиной айсберга. Чаще разведка участвовала в значительно более мирных, но при этом не менее важных мероприятиях. В перерыве сессии Верховного Совета к Никите Сергеевичу подошла министр здравоохранения Мария Дмитриевна Ковригина — единственная на тот момент женщина среди посвящённых в Тайну.
— Никита Сергеич, как бы нам с вами обсудить несколько важных вопросов?
— Сейчас не успеем?
— Боюсь, что нет, и надо бы ещё Ивана Александровича Серова пригласить. Без него мне с этим делом не управиться, а вас он скорее послушает.
