Ваше величество зарекомендовало себя как политик, дружественно настроенный к русскому народу. Исходя из соображений гуманности, беспокоясь о судьбе беззащитных гражданских лиц, Советский Союз готов предложить свою непосредственную помощь для эвакуации — транспортные самолёты советских ВВС и пассажирские самолёты «Аэрофлота».
С 30 июня по 8 июля я буду с визитом в Австрии. Бельгийские представители могут связаться с советским руководством через нашего посла в Бельгии, или посла Бельгии в Австрии, если возникнет подобная необходимость.
С уважением, Н.С. Хрущёв.»
Похожее по содержанию послание Первый секретарь направил и президенту Франции де Голлю. Тот хорошо помнил резню в Алжире, и отнёсся к предупреждению советского лидера со всей серьёзностью. Между Хрущёвым и де Голлем состоялся телефонный разговор, в ходе которого лидеры СССР и Франции договорились о совместных действиях по оказании помощи Бельгии в эвакуации гражданских лиц, если такая необходимость возникнет. (АИ)
После событий в Агадире, где советские моряки и французские легионеры вместе участвовали в спасении жертв землетрясения (АИ, см. гл. 05–05) президент Франции оценил возможности СССР по проведению гуманитарных и спасательных операций. Хрущёв и де Голль договорились об систематическом обмене опытом, в рамках которого несколько десятков офицеров советских ВДВ прибыли на стажировку во Французский Иностранный Легион, сначала в Алжир, а затем были переброшены во Французское Конго. Здесь они проходили акклиматизацию, изучали французский язык «методом погружения», знакомились с особенностями африканского ТВД и тактики действий в тропиках. Также французы в порядке обмена опытом передали СССР несколько комплектов снаряжения и тропической формы Легиона, на основе которых разрабатывалась тропическая форма для советских военнослужащих (АИ).
Королева Елизавета тоже прислала ответное благодарственное письмо. Она не подозревала, что Хрущёв не предполагает, а знает, что должно произойти в Конго.
Советские представители под видом агентов Коминтерна уже более года работали непосредственно с Лумумбой, пытаясь направить его усилия в требуемом направлении. Экономисты Коминтерна разработали для Конго программу экономического развития, предусматривавшую введение государственной системы бесплатного образования, а затем и бесплатного здравоохранения, 8-часовой рабочий день, систему социального обеспечения, включавшую пенсионное обеспечение с 60 лет, ежегодные отпуска и оплату больничных листов. (АИ) Для колониального Конго это было неслыханно. Перечисленные меры предполагалось вводить постепенно, на протяжении нескольких лет, по мере создания национальной экономической базы для проведения реформ.
Лумумба предложенную программу поддержал, и обнародовал её на одном из первых заседаний сформированного 26 июня нового правительства страны. (АИ). Однако, в разговорах с ним чувствовалась его ненависть к бельгийцам. Как ни убеждали его коминтерновские советники, что без помощи белых специалистов, будь то бельгийские или советские инженеры, экономика страны рухнет в несколько дней, Лумумба, тем не менее, не мог перебороть своего неприязненного отношения к бывшим колонизаторам. Что ещё хуже — многие конголезцы не видели особого различия между белыми вообще.
Моиз Чомбе не скрывал своих намерений отделить Катангу от Конго. Уже 29 июня, ещё до церемонии передачи власти в Конго избранному правительству, он заявил о независимости Катанги от Бельгии. Чомбе, к тому времени самый популярный человек на юге страны, не испытывал большой любви ни к Лумумбе, ни к президенту Касавубу.
30 июня в Конго прибыл бельгийский король Бодуэн. На церемонии во Дворце нации в Леопольдвилле он выступил с речью, в которой он провозгласил конец колониального правления в Конго как кульминацию бельгийской «цивилизаторской миссии», начатой Леопольдом II. Речь короля была выдержана в покровительственном тоне. Он заявил, что «конголезцам ещё предстоит оправдать оказанное им высокое доверие». В тон королю выступил и первый президент независимого Конго Жозеф Касавубу. Он произнёс речь о национальной модернизации, многорасовом обществе и сотрудничестве с бывшей метрополией. Колонизаторы уже активно работали с местными политиками, рассчитывая сохранить своё влияние в стране. Лумумба в этом смысле казался им наиболее неудобным. Новый премьер-министр требовал полной независимости страны и ухода из неё эксплуататоров. Бельгийцев и американцев, также внимательно наблюдавших за ситуацией в Конго, пугали и левые взгляды Лумумбы, толкавшие его к сотрудничеству с СССР. Радикализм главы правительства Конго не устраивал слишком многих.
