— А облака не помешают в телескоп спутники разглядывать? — спросил Хрущёв.
— Помешают, конечно, — ответил Мстислав Всеволодович. — Поэтому для нас так важен Памир. Мы исследовали этот вопрос и выбрали наилучшее место для комплекса оптического наблюдения за спутниками — гора Санглох в Таджикистане, чуть к западу от городка Розиён, немного южнее города Нурек. Там местная погодная аномалия, наибольшая прозрачность воздуха в течение года. С 1957 года там работает постоянная горная станция отдела переменных звёзд. Сейчас под общим руководством Академии Наук СССР на Красногорском заводе начата разработка оптико-электронного комплекса, который позволит вести слежение за космическими объектами и рассчитывать их орбиты. Комплекс по первым прикидкам получается передовой и довольно сложный, но работу мы начали.
(Аналог оптико-электронного комплекса «Окно» http://www.vko.ru/oruzhie/okno-v-kosmos)
— Правильно сделали, это для нас сейчас важнейшее направление, — одобрил Первый секретарь.
— Вот, кстати, разрешите добавить, товарищ Первый секретарь! — маршал Бирюзов, командующий ПВО, поднял руку, прося слова.
— Пожалуйста, Сергей Семёныч.
— Сейчас у нас на Памире, на территории Афганского Бадахшана, развёрнуты несколько комплексов зенитных ракет, — доложил маршал. (АИ, см. гл. 05–10) — ЗРК развёрнуты в рамках мероприятий по усилению ПВО Среднеазиатского региона, и использовались для охоты на американские U-2, летающие из Инджирлика и Пешавара. Поначалу никаких конфликтов с местным населением не было. Но в последнее время участились случаи нападений местных племён на позиции зенитчиков. Это при том, что наши войска ведут планомерную идеологическую и разъяснительную работу с местным населением. Я обратился к военной разведке с просьбой помочь разобраться.
— И как, разобрались? — Никита Сергеевич вопросительно посмотрел на Ивашутина.
— Там всё оказалось не так просто, товарищ Первый секретарь, — доложил начальник ГРУ. — Местные таджики никаких претензий к нашим зенитчикам не имеют, наоборот, очень довольны их присутствием, они нашим бойцам свежие продукты поставляют.
Нападения на позиции зенитчиков организовали местные кыргызские банды под командованием некоего Рахманкул-хана Джапаркулова. Я навёл справки, это ещё та тварь. Потомственный враг Советской власти. Его дед, Рахманкул-бек, глава кыргызского рода Сары Тейит, был активным участником басмаческого движения в Ферганской долине и городе Ош, приговорен к расстрелу в 1922 году.
Рахманкул-хан в 1917 году в возрасте 4-х лет с отцом бежал в Афганский Памир, где в 1938 году, после смерти отца, в возрасте 25 лет провозглашен памирскими киргизами ханом. Воспользовался амнистией для лиц участвовавших в басмаческом движении вернулся на Советский Памир. Свое происхождение скрыл от советских властей на Восточном Памире, и вернулся на свою Родину — Мургаб, где оказал вначале услуги по установлению властных органов советской власти. Имея большой авторитет среди местного населения на фоне борьбы с басмачеством, стал начальником милиции Мургаба, получил звание майора.
В 1944 году вырезал пограничные заставы Ранг-Куль и Кызыл-Рабат, организовал нападение на Мургабскую комендатуру. В 1947 году пригласил в гости китайских пограничников на смежной с Пакистаном территорией Мин-Теке, убил их и завладел их оружием, после чего бежал на Малый Памир. Провозгласил себя ханом, и стал контролировать караванные пути из Китая в Афганистан по Ваханскому коридору. В его личном владении было более 70 тысяч баранов, более 2 тысяч яков, около 300 лошадей и верблюдов. Летом 1950 года с одобрения Закир-шаха вернулся в Афганистан, где памирские киргизы снова его провозгласили ханом. Сейчас Рахманкул-хан фактически контролирует Ваханский коридор.
(Подробнее про Рахманкул-хана см. http://www.pogranec.ru/showthread.php?t=31162)
— Ваханский коридор? — озабоченно переспросил Хрущёв. — Этого нам только не хватало.
По его договорённости с Захир-Шахом Ваханский коридор в будущем должен был отойти СССР (АИ, см. гл. 05–04), и наличие в этом регионе какого-то там хана с кыргызскими бандитами Первого секретаря совсем не обрадовало.
— А изловить или ликвидировать его можно? — спросил Никита Сергеевич.
— Пробовали неоднократно, в период с 1944 по 1948 год, да и позже — тоже, — ответил Ивашутин. — Эта сволочь отлично знает тактику наших пограничных войск. Он несколько раз ухитрялся наносить нам чувствительные поражения и уходил из расставленных ловушек.
— То есть, какой-то гад ещё в войну вырезал две или три наших заставы, и вы его до сих пор наказать не можете? — возмутился Хрущёв.
Ивашутин угрюмо кивнул:
— Пока не получалось, товарищ Первый секретарь.
— Так, — Никита Сергеевич хотел было уже взорваться, но передумал — при академиках этого делать не следовало. — У нас сейчас появились совершенно новые возможности, которых в 1944-48 году и в помине не было. Обсудите вопрос с товарищами Серовым и Гречко, и потом ещё раз поговорим об этом, отдельно.
