23 октября в 18.00, за час до запланированного старта, был подан сигнал на прорыв мембран трубопроводов горючего и окислителя второй ступени. Однако вместо этого сработали пиропатроны, прорезавшие мембраны магистралей горючего 1-й ступени. У испытателей не было аппаратуры, которая могла бы однозначно свидетельствовать о срабатывании пиромембран. Поэтому техническое руководство приняло простое решение: контролировать факт открытия топливных магистралей на слух, по характеру звука гидравлического удара в момент прорыва мембран. Чтобы определить, сработали ли кольцевые ножи, прорывающие мембраны, специалисты ОКБ-586 — двигателист Константин Александрович Луарсабов и ведущий инженер-конструктор Аркадий Агеевич Кошкин (во многих источниках ошибочно указан как Василий Агеевич, см. http://sm.evg-rumjantsev.ru/24.10.1960/nedelin_disaster.htm в конце страницы) забрались на ракету и некоторое время пытались определить прорыв мембран «на слух», по звуку текущей жидкости в трубопроводах. Они доложили, что отчетливо слышали срабатывание пиромембран сначала по тракту окислителя, а затем и горючего, но, кроме того, через несколько минут после прорыва мембран они услышали срабатывание ещё каких-то пиропатронов.
Для руководителей ОКБ-586 это было полной неожиданностью. Объявили часовую задержку старта. С помощью переносных ламп специалисты стали шаг за шагом осматривать все пироэлементы на двигательной установке и вскоре по закопчённой поверхности корпуса определили, что кроме пиромембран, сработали ещё и пиропатроны отсечных клапанов газогенератора 1-го блока маршевого двигателя 1-й ступени.
(Двигатель 1-й ступени Р-16 состоял из 3-х одинаковых двухкамерных блоков, всего 6 камер сгорания.)
Старт был сорван. Работы остановили, и начали разбираться, в чём причина. Анализ электрической схемы показал, что такое могло произойти, если перепутаны провода в приборе А-120 — главном распределителе первой ступени. Когда его сняли с ракеты и вскрыли, обнаружилось, что изоляция проводов жгута, по которым шла команда на подрыв мембран, полностью расплавилась, и провода соприкасаются друг с другом.
Система управления ракеты, разработанная в харьковском ОКБ-692 под руководством Б.М. Коноплёва, была сделана почти полностью на электромеханике, по требованиям военных. Твердотельная электроника в период 1957-60 года была ещё недостаточно стабильной по характеристикам. При постройке ЭВМ и прочих электронных устройств практиковался тщательный отбор годных компонентов из «общей кучи», причём на Западе с электроникой была точно такая же ситуация. Подбор компонентов годился для единичных мэйнфреймов, но для серийной ракеты военным требовалось что-то дубовое и надёжное, поэтому выбрали вариант с электромеханической системой управления.
Как выяснилось, изоляцию расплавили горячие газы, образующиеся при сгорании пиропатронов. Провода внутри прибора замкнулись и вызвали срабатывание других пиропатронов, очередь которых ещё не настала.
При этом те же продукты сгорания пиропатронов, замыкая электрическую цепь в других местах, вызывали ложные сигналы датчиков о несрабатывании прорывных мембран.
Заправленная ракета с прорванными мембранами могла находиться на старте не более 24 часов. За это время кислота могла разъесть резиновые уплотнения, манжеты и прокладки. Если не запустить ракету в течение суток, придётся сливать ядовитые компоненты топлива, отправлять изделие на завод и перебирать топливную систему. Это заняло бы около месяца. У испытателей на тот период не было ни опыта, ни отработанной технической документации по сливу топлива.
Вечером прошло экстренное заседание Госкомиссии. Мнения разделились: «пускать» или «не пускать». Михаил Кузьмич Янгель был склонен слить топливо и начать подготовку второй ракеты, однако маршал Неделин возразил:
— Что я скажу Никите?
Под нажимом Неделина было принято решение продолжить работы по подготовке ракеты на старте и произвести пуск на следующий день. Председатель Госкомиссии подвёл итог:
— Ракету доработать на старте. Страна ждет нас. Все неисправности — устранить. Срок — сутки. Мы не имеем права срывать правительственные сроки — пуск произвести 24 октября.
В то же самое время, пока на Байконуре шло совещание Государственной комиссии, в Кремле ситуацию обсуждали на высшем уровне. Информация о катастрофе 24 октября 1960 года была и в «Списке событий, которые необходимо предотвратить», в котором она стояла сразу после затопления линкора «Новороссийск», и в «электронной энциклопедии», где было достаточно подробное описание катастрофы.
— Никита Сергеич, позвоните Неделину, прикажите ему не упрямиться и дать Янгелю слить топливо с ракеты, — предложил Королёв. — Ведь сам погибнет, и ценнейших людей погубит.
Хрущёв решительно поднял трубку телефона ВЧ:
— Коммутатор! Соедините с НИИП-5, с Неделиным.
Совещание Госкомиссии только что закончилось, когда послышался звонок «кремлёвки». Маршал сам взял трубку, кратко доложил о ходе работ по ракете.
