Восхождение денег полностью

Акционерное общество с ограниченной ответственностью и фондовый рынок, где покупают и продают доли в компаниях, – уже четыре века эти чудесные изобретения сопровождают человека в его странствиях. Финансовая история знает немало случаев жульничества, а рынки не всегда ведут себя разумно. Как правило, одно связано с другим – чем сильнее, громче и задорнее бьют копытами быки, тем скорее обычные люди решат прокатиться на аттракционе, и в итоге их “прокатят”. Многое зависит от того, сумеют ли – захотят ли – центральные банки усмирить разбушевавшихся парнокопытных. Без опоры на Королевский банк Джон Ло был бы совсем другим человеком. А Кен Лей и Джефф Скиллинг ни за что не взвинтили бы цену на акции Enron до 90 долларов, будь денежная политика ФРС в 1990-е хоть чуточку построже. При этом Великая депрессия – печальный урок того, что будет, если слишком туго затянуть монетарные гайки на фоне обвала фондового рынка. Многие уверены: предотвращение новой Великой депрессии – та самая цель, для которой все средства хороши. Но вспомните Голландскую Ост-Индскую компанию, первую в своем роде, и взвешенные действия Амстердамского обменного банка, и вы поймете: не любой рост рынка на поверку оказывается пузырем.

Путь финансовых рынков всегда более извилист, чем нам бы хотелось, и с этим ничего не сделаешь. Покуда одни люди глядят в будущее сквозь розовые очки, а глаза других заволакивает мрак, покуда оборотной стороной жадности будет страх, цены акций будут вычерчивать весьма неровную линию, чем-то напоминающую зубастый силуэт Анд. Как инвестору вам остается лишь надеяться, что спускаться с вершины эйфории вы будете по пологому склону и уж в любом случае не упадете с отвесной скалы.

Неужели нам никак не защититься от падений в прямом и переносном смысле слова? В следующей главе мы увидим, как в XVIII веке зародилось страхование; его эволюция дала на наш вопрос сразу несколько ответов, каждый из которых предлагает хоть какую-то защиту от обрывов и “тяжелых хвостов” финансового мира.

Инстинкт самосохранения в финансовом мире – это инстинкт сбережения на будущее, ведь никто не знает, что оно несет. Прожить жизнь – значит пройти полный опасностей путь. Мало кому удается одолеть его, ни разу не оступившись. Кто-то падает и встает лишь затем, чтобы снова упасть. Просто потому, что оказался в гиблом месте в гиблое время – например, в дельте Миссисипи в августе 2005 года, когда ураган «Катрина» не ограничился одним ударом. Сперва жутко завывающий ветер на скорости 225 километров в час пропорол город насквозь, оторвав от бетонных фундаментов чуть ли не все деревянные постройки. А два часа спустя нагнанная штормом десятиметровая волна прорвала три дамбы, укрывавшие Новый Орлеан от озера Поншартрен и злополучной Миссисипи, – и в город хлынула вода, миллионы литров воды. Неудачное место, неудачное время. Как Всемирный торговый центр и сентября 2001 года. Как Багдад – выбирайте любой день после вторжения американских войск. Как Сан-Франциско в тот день – а рано или поздно он наступит, – когда сокрушительной силы землетрясение случится на месте разлома Сан-Андреаса.

Отвечая на вопрос журналиста о чудовищном мародерстве, захлестнувшем Багдад после свержения Саддама Хусейна, незабвенный Дональд Рамсфелд бросил: “Бывает и так”.

Бытует мнение, что сегодня так бывает чаще, чем раньше, – в силу ли климатических изменений, усиления террористов или просто потому, что американская внешняя политика, подобно бумерангу, всегда возвращается назад, чтобы ударить нас по голове. Неизменна постановка вопроса: как нам совладать с риском и неопределенностью, связанными с будущим? Ложится ли бремя ответственности на каждого человека? Или в черный день нам стоит ожидать помощи от других людей? А может, государство или, если называть вещи своими именами, налогоплательщики нехотя подставят нам плечо, когда в дверь постучится беда?

История управления рисками – это история о том, как самоуверенные люди желали стать финансово защищенными, – ну, скажем, как шотландская вдова, – но раз за разом убеждались: у “будущего” нет единственного числа. Будущих много, они неповторимы и едва ли когда перестанут застигать нас врасплох.

В детстве я любил фильмы про ковбоев, особенно меня завораживали городки-призраки, опустевшие раньше, чем они успели расцвести, – так быстро раздвигались американские границы. Уже взрослым человеком, побывав в Новом Орлеане после нашествия “Катрины”, я впервые в своей жизни столкнулся с настоящим городом-призраком. Или мне это привиделось?