Судьба щедра на шутки: в мире есть лишь одна-единственная страна, сильнее Америки страдающая от этой головной боли – стареющего населения. И имя этой стране – Япония. “Сверхдержава всеобщего благоденствия” была так успешна, что к 1970-м вышла на первое место в мире по ожидаемой продолжительности жизни. Рождаемость тем временем падала, и очень скоро японское общество стало самым пожилым в мире: уже сегодня каждый пятый здесь – старше шестидесяти пяти лет. По прогнозам независимой исследовательской компании “Накамае”, в 2044 году пожилые по численности догонят работающих74. Япония зажата в тиски системного кризиса социальной политики, не рассчитанной ее авторами на так называемое “общество долголетия”75. Государство сподобилось лишь поднять пенсионный возраст – задачка реформирования системы пособий остается нерешенной. (Тем прискорбнее, что многие работающие не по найму и студенты – не говоря уже об известных политиках – от обязательных взносов в фонды социального обеспечения воздерживаются.) С середины девяностых годов государственные страховщики не вылезают из минуса76. Японские расходы на социальное обеспечение поглощают примерно три четверти всех налоговых поступлений. Дефицит – больше квадриллиона иен, на 70 % больше ВВП страны77. У частных компаний дела идут не лучше. Биржевой крах 1990 года подкосил общества по страхованию жизни, и три крупных игрока не дожили до конца десятилетия. В отчаянном положении находятся и пенсионные фонды. В том же направлении двигаются теперь все развитые страны – “превращаясь в японцев”, как пелось в незамысловатой (незамысловатой ли?) песенке начала восьмидесятых. Активы крупнейших пенсионных фондов мира (среди них фонды правительств Японии и Нидерландов и Фонд муниципальных служащих Калифорнии) перевалили за 10 триллионов долларов, только за 2004–2007 годы раздувшись на 60 %78. Кто знает, могут ли их обязательства в конечном счете перекрыть имеющиеся средства? Время.
Более длинная жизнь – радость для отдельных людей и головная боль для социального государства и пытающихся реформировать его (с позволения электората) политиков. Есть новости и похуже: жизнь в мире, населенном пенсионерами, может оказаться более опасной, чем раньше79.
Представьте, что атаки международных террористов участятся и будут уносить все больше жизней, пока “Аль-Каеда” продолжает свою погоню за оружием массового поражения. Есть серьезные причины думать, что так оно и будет. Последствия атак 2001 года могли бы оказаться и значительнее, а стало быть, у террористов есть повод стремиться к “ядерному и сентября”80. Сами они не только не отрицают, а энергично подтверждают правильность этой догадки, во всеуслышание похваляясь намерением “убить 4 миллиона американцев (половина – дети), сделать беженцами вдвое большее количество, ранить и покалечить сотни тысяч”81. И не думайте, что это пустая бравада. Грэм Элисон из центра Бельфера в Горвардском университет полагает, что “коли США и другие страны продолжат в том же духе, ядерный теракт в 2014 году скорее произойдет, чем нет”. Ричард Горвин, один из отцов водородной бомбы, уверен, что “вероятность такого взрыва в американских и европейских городах в каждом конкретном году уже достигла 20 %”. Двадцать девять из ста, что ядерное нападение случится в ближайшие десять лет, – такую оценку дает сослуживец Элисона Мэтью Бари82. Даже обычное ядерное устройство мощностью 12,5 килотонны, будучи сброшено на обычный американский город, отправит на тот свет 80 тысяч; махина силой в одну мегатонну может – в худшем случае – урезать население земли на 1,9 миллиона. Потенциально столь же смертельна и биологическая атака с использованием спор сибирской язвы83.
